Фридрих Великий - Леопольд фон Ранке

Леопольд фон Ранке

ФРИДРИХ ВЕЛИКИЙ

Имя немецкого историка Леопольда фон Ранке (1795–1886) известно каждому, кто хоть сколько-нибудь знаком с развитием исторической науки. Широко известен сформулированный им принцип научной объективности — описывать прошлое «таким, каким оно было». Ранке считается одним из основоположников современного подхода к работе с историческими источниками — а следовательно, истории как науки в целом. Все его исследования основаны на тщательной, кропотливой работе в архивах.

Ранке, безусловно, относится к числу крупнейших историков XIX века. Он не только формулировал методологические принципы изучения прошлого, но и писал многочисленные труды, посвященные главным образом европейской истории раннего Нового времени — Реформации в Германии, папству, истории Пруссии, Франции, Англии, стран южной Европы XVI–XVII веков. Не чужд он был и изучению других периодов, начав на склоне лет работу над «Всемирной историей», девять томов которой успел завершить. В целом же собрание его сочинений насчитывает 54 тома.

Выступая за строгую научную объективность, Ранке, тем не менее, был не свободен от ряда пристрастий, определявших его взгляд на историю. Он был человеком своего времени и, естественно, разделял многие идеи, принятые в германской интеллектуальной среде. XIX век в Европе был веком национализма, национальной идеи. В раздробленной на множество отдельных государств Германии все громче звучало требование создания единого национального государства. Германская империя была образована в 1871 году, и центром объединения стала Пруссия, где на троне находилась династия Гогенцоллернов; это во многом определило видение прошлого и немецким образованным обществом, и немецкими историками второй половины XIX века.

Как в России представлялось совершенно естественным рассматривать отечественную историю после монгольского нашествия как собирание русских земель вокруг Москвы, выполнявшей национальную миссию, так и в Германии доминирующей стала концепция собирания германских земель вокруг Пруссии. Династия Гогенцоллернов в рамках этой концепции также выступала в роли носителей национальной миссии, действовавших в интересах не только своего государства, но и всей нации. И прусский король Фридрих II Великий, правивший в 1740–1786 годах, выступал в рамках этой картины, если позволительно провести такое сравнение, в роли Дмитрия Донского, Ивана III и Петра Великого в одном лице.

* * *

В раннее Новое время в центре Европы находилось достаточно любопытное политическое образование — Священная Римская империя германской нации. Иногда для краткости ее называют просто Империей или Германией. По сути, это была конфедерация, состоявшая из нескольких сотен практически самостоятельных государств — от сравнительно крупных княжеств до карликовых монархий и вольных городов. Император избирался на пожизненный срок так называемыми курфюрстами — князьями, обладавшими соответствующим правом; в XVIII веке их насчитывалось девять. На протяжении последних веков существования Империи на престоле находились австрийские Габсбурги, ставшие самой могущественной из немецких династий. Кроме того, периодически собирался общеимперский сословно-представительский орган — рейхстаг; его полномочия, однако, были крайне ограничены, как и власть императора.

Маркграфство Бранденбург, находившееся на северо-востоке Империи, первоначально мало чем отличалось от других княжеств средней руки. После начала Реформации правившие здесь Гогенцоллерны приняли новую веру. В Тридцатилетней войне 1618–1648 годов Бранденбург не сыграл значительной роли, однако благодаря умелой политике Берлина вышел из нее с территориальными приобретениями. Главной ахиллесовой пятой Гогенцоллернов была география их владений, состоявших из множества отдельных лоскутков, разбросанных от западной Германии до Восточной Пруссии, находившейся вообще вне пределов Империи.

Именно последнее обстоятельство стало причиной того, что курфюрст Фридрих III возложил в 1701 году на себя королевскую корону не в Берлине, а в далеком Кенигсберге, став королем Фридрихом I. Конечно же, повышение статуса Бранденбурга, который теперь официально назывался Прусским королевством, не могло произойти без согласия императора. Пруссия начала XVIII века все еще была в немецкой и европейской политике игроком второго ранга, хотя Гогенцоллерны успешно расширяли свои владения и создавали армию, которая могла бы сыграть значимую роль в поддержании баланса в Европе. Тем не менее, превращение монархии Гогенцоллернов в одну из пяти великих европейских держав пришлось именно на правление Фридриха II.

Перед молодым монархом стояла непростая задача. В XVIII веке умами европейских государственных деятелей владела концепция «баланса сил». В соответствии с ней европейский мир может быть обеспечен только в том случае, если ключевые игроки будут уравновешивать друг друга, не допуская гегемонии одной державы. Именно поэтому XVIII век стал временем сложных дипломатических схем, противостоящих друг другу больших альянсов и общеевропейских войн, итоги которых, однако, оказывались весьма скромными. Ни одно государство не хотело усиления другого, а если один игрок все же получал что-то, другие требовали себе компенсации ради сохранения баланса. Усилить свои позиции в рамках этой системы было весьма непросто. Фридриху II потребовался немалый талант политика и полководца, а также значительная доля удачи для того, чтобы использовать нечастые благоприятные возможности для расширения своих владений и увеличения прусского влияния в системе. При этом он не раз оказывался в критической ситуации, рискуя потерять все достигнутое и быть отброшенным на те позиции, с которых начинали его предки. Особенно опасной была ситуация Семилетней войны, когда Пруссии противостоял блок трех континентальных держав, каждая из которых в отдельности обладала бóльшими ресурсами, нежели Фридрих II. И даже в конце XVIII века, после всех достигнутых успехов, монархия Гогенцоллернов оставалась самой слабой из великих европейских держав. Насколько непрочными были достигнутые ею позиции, совсем скоро показали Наполеоновские войны.

Фридриха II часто рассматривают в первую очередь как гениального военачальника. Полководческий талант прусского короля действительно трудно отрицать; однако называть его непобедимым было бы изрядным преувеличением. Фридрих II не раз терпел поражения, сталкиваясь с достойным противником. Традиционно меньше внимания — и совершенно зря — уделяется его внутриполитическим преобразованиям.

Как и Екатерина II, прусский король являлся ярким представителем эпохи так называемого «просвещенного абсолютизма». Как и его российская современница, он с удовольствием читал книги французских философов, состоял с ними в переписке, обменивался идеями. Вольтер считал себя личным другом прусского короля. Однако это увлечение новыми идеями не выходило за определенные рамки. Скептически настроенный по отношению к религии (Библию он однажды назвал сборником сказок), король, тем не менее, считал