Лагерь уничтожения - Константин Михайлович Симонов

То, о чем я здесь собираюсь писать, слишком огромно и страшно для того, чтобы целиком его осмыслить. Нет никаких сомнений в том, что в этом страшном деле будут долго разбираться юристы, врачи, историки и политики. В будущем, в результате подробнейших расследований, выяснится весь размах и все подробности того преступления перед человечеством, которое совершили немцы. Сейчас я знаю далеко не все факты, далеко не все цифры — я говорил только, может быть, с сотой частью свидетелей и видел, может быть, только десятую долю действительных следов преступления. Но человек, видевший это, не в состоянии молчать, не в состоянии ждать. Я хочу рассказать именно сейчас, сегодня, о первых раскрытых следах преступления, о том, что я слышал в эти дни, и о том, что я видел своими глазами.

I.

В конце 1940 года в двух километрах от Люблина на огромном пустыре, тянувшемся справа от Хелмского шоссе, появилось несколько офицеров войск СС и землемеры с рулетками. Через несколько дней здесь был отмерян огромный участок, захватывавший почти весь пустырь общей площадью в 25 квадратных километров. На составленных в гестапо планах этого земельного участка было нарезано 16 огромных квадратов и в каждом из них помещалось по двадцать одинаковых прямоугольников. Прямоугольники обозначали бараки, квадраты — так называемые поля, секторы, окруженные со всех сторон колючей проволокой. Наверху, на первом плане, стояло исчезнувшее впоследствии заглавие «Лагерь Дахау 2». Гестапо предприняло под Люблином строительство невиданного масштаба концентрационного лагеря, который по системе своей представлял точную копию знаменитого лагеря Дахау в Германии, но по размерам в несколько раз превосходил его.

Строительство началось зимой 1941 года. На первых порах к нему было привлечено некоторое число польских гражданских инженеров и рабочих, к которым вскоре, в качестве основной рабочей силы, присоединили поляков и евреев — военнопленных, захваченных во время немецко-польской войны 1939 года, а примерно с августа 1941 года в строящемся лагере в качестве рабочей силы была поселена первая тысяча русских военнопленных и мирных людей. К этому времени в лагере было наполовину застроено первое поле или, как немцы называли его, «первый блок», на котором уже стояли десять бараков. Строительство продолжалось всю осень 1941 года и зиму 1942 года.

Число работавших на строительстве людей постепенно возрастало. Вскоре, вслед за русскими, прибыли большие группы политических заключенных чехов и поляков и переведенных из других лагерей, где они в большинстве своем сидели еще с 1933 года. Осенью 1941 года сюда были переведены на работу первые две тысячи евреев из люблинского гетто. Вслед за ними в декабре 1941 года из люблинского замка прибыло 700 поляков. Потом в лагерь попали 400 польских крестьян, не сдавших своевременно налогов немецкому государству. В апреле 1942 года в лагерь пришли транспорты с 12 тысячами человек из Словакии — это были евреи и политзаключенные. Весь май прибывали все новые и новые транспорты из Чехии, Австрии, Германии. Строительство лагеря шло самыми напряженными темпами, и к маю были закончены 1, 2, 3 и 4 бараки, рассчитанные примерно на 40 тысяч мест.

Май 1942 года можно считать концом первого этапа в истории лагеря. Это был период лихорадочного строительства, погони за увеличением общей кубатуры помещений. Теперь, когда были закончены бараки на 40 тысяч человек, выстроены основные, подсобные и специальные помещения, когда все было обведено двойными рядами колючей проволоки, большей частью электрифицированной, гестапо сочло, что лагерь вступил в строй. Он продолжал расширяться и дальше и расширялся бы до бесконечности, если бы не взятие Люблина нашими войсками, но темпы строительства уже были иные. С мая 1942 года достраивали лагерь постепенно, не торопясь, вводя всевозможные усовершенствования. В мае 1942 года этот лагерь, именовавшийся в официальных бумагах «Люблинским концентрационным лагерем войск СС» стал в неофициальных документах, письмах, записках и устно называться по-новому: «Фернигтунглагерь», что значит по-русски: «Лагерь уничтожения».

Лагерь был опутан двумя рядами колючей проволоки, постоянно находящейся под током высокого напряжения

В двух километрах от Люблина на пустыре, расположенном справа вдоль Хелмского шоссе, немцы построили крупнейший в Европе «комбинат смерти», главной и единственной целью которого было наиболее простое, утилитарное и скорое уничтожение наибольшего количества людей — военнопленных и политических заключенных. Организация лагеря была во всех отношениях своеобразна, и если в других немецких учреждениях смерти можно по отдельности найти все элементы, которые входили в систему люблинского «лагеря уничтожения», то в таком полном и так сказать комплексном виде эти страшные порождения немецкого изуверства нигде еще с такой очевидностью не представали нашим глазам. Нам известны такие места, как Сабибор или Белжца, куда на расположенное в глуши пустое поле привозили по узкоколейке поезда со смертниками, которых тут расстреливали и сжигали. Нам известны такие лагери, как Дахау, Осьвенцим или «Гросслазарет» в Славуте, где заключенных и военнопленных постепенно умерщвляли побоями, голодом и болезнями. Но в люблинском «лагере уничтожения» было сочетание и того и другого. Здесь в бараках жили десятки тысяч заключенных, которые беспрерывно строили, достраивали и перестраивали свою тюрьму. Здесь были тысячи военнопленных, которые, начиная с осени 1942 года, не допускались к работам и, получая уменьшенный даже по сравнению с заключенными паек, с ужасной быстротой умирали от голода и болезней. Здесь были поля смерти с кострами и кремационными печами, где уничтожали тысячи и десятки тысяч людей, задерживая их в лагере только несколько часов или дней в зависимости от величины партии, для того, чтобы обыскать и раздеть догола. Здесь были обычного типа «душегубки» на автомашинах и прочно построенные бетонированные казематы для удушения газом «циклон». Здесь жгли по древнеиндийскому способу, самым примитивным образом — ряд бревен, ряд трупов, ряд бревен, ряд трупов. Здесь жгли в кремационных печах кустарного типа, сделанных в виде больших железных котлов, и здесь жгли в специально построенном и усовершенствованном крематории для блиц-сжигания. Здесь расстреливали во рвах и убивали ударом железных палок, перебивая шейные позвонки. Здесь топили в бассейне и вешали разными способами, начиная от обыкновенной виселицы с перекладиной и кончая усовершенствованной походной виселицей с блочной системой и маховиком. Это был комбинат смерти, количество ежедневных смертей в котором регулировалось двумя обстоятельствами: первое — числом поступивших в лагерь людей