Лучшая мышиная норка - Эдгар Пэнгборн

Эдгар Пэнгборн. Лучшая мышиная норка

© Edgar Pangborn. A Better Mousehole, "Galaxy", October 1965

Теперь Ирма будет требовать от меня сделать что-нибудь с этими синими жуками. И мне придётся делать что-нибудь с Ирмой.

Доктор Вест был очень умён, как говорится, и зашёл сегодня ко мне вместе с Судьёй Ван Андом выпить по два пива. Жаль, что доктор Вест не является доктором в смысле врачом, он имеет дело только с буквами и тому подобным. Люди, называющие себя исследователями, говорят, что их Независимый Счёт был пуст месяцами, так что город забыл о нём, пока он не взял быка за рога.

Я не думаю, что Судья знает о синих жуках. Если бы они укусили его, как укусили меня, он бы не мечтал и не оглядывался со своих шести футов и пяти дюймов на то, каким был мир раньше. Если бы вы были таким же старым, как и он, вы бы, возможно, страстно мечтали быть молодым. Если бы вы могли рассказать им о жуках, если бы вы могли сообщить о своей мечте! Но, догадываюсь, ничего такого не будет. Я же получил те сны, какие получил.

Доктор Вест определённо что-то знал. Я не успел налить им пива, как он упомянул о мышах. Послушай, говорю я ему, ты же не видишь, что Департамент Здравоохранения садится мне на шею с утверждением, будто у меня есть мыши. А он спрашивает, что это за дырочка там, на полу, под полкой с коньяками и ликёрами? Я должен был показать, что охочусь на них, и потому как бы удивился. Дырка от сучка, говорю. Ах, дырка от сучка, отвечает он, дырка от сучка есть на королевской подушечке, что на моих коленях, а как возникла дырка от сучка на линолеуме? Так что я признал, что может это и мыши. Ха, сказал Судья Ван Анда.

Я спустился в бар, чтобы провести время с Лулу, у которой днём не много работы, так как ещё слишком светло. Лулу на этой неделе, похоже, блондинка. Если бы я мог сказать жукам, чтобы они отправили Лулу в мои сны! В тот единственный раз, когда они это сделали, она превратилась в Ирму. Я не могу этого понять. А что, если они укусили и Лулу, и она видит сны?

Полагаю, Ирма считает, что, раз я на ней женился, то она может совать нос во всё, что бы я не решил сделать в этой жизни. Если она думает, что является золотом, почему бы ей не переехать в Форт-Нокс?

Только-только начал я свой разговор с Лулу, как доктор Вест загундел. Запустение, говорит он, вот ты знаешь, что такое запустение? Это субарктическая тундра, говорит он, и я был там один в Сессне, у которой четыре месяца до этого двигатель прошёл капитальный ремонт, и никаких особых причин там быть у меня не было, за исключением моего зуда увидеть побольше мест этой замечательной планеты, пока её не взорвали к чертям. Лулу, а ты знаешь, что такое запустение?

Ох, говорит она, может это стадион, когда игра закончилась, болельщики ушли, знаете, остались пустые упаковки из-под попкорна, квитки от билетов и плевки.

А ты, Эл, обращается он ко мне, что думаешь о запустении?

Я говорю, ну, может это тёмная ночь и никто не укажет тебе правильную дорогу. Я думаю, что в сердце доктора Веста поселилась печаль, несмотря на образование, которое намного выше моей крыши будет. Это так на него похоже – лететь на арендованном самолёте неизвестно куда. Мне нравится смотреть на него, когда он стоит рядом с Судьёй Ван Андом и постоянно говорит ему «сиди, сиди», а Судья в ответ говорит только «Ха». Я могу грустить и без Независимого Счёта. Мне 42 года, и у меня язва.

Тундра, говорит доктор Вест, – это ничто из тусклых оттенков и гнилого снега, и вы задаётесь вопросом – когда вся земля будет выглядеть точно так же?

Нет! говорит Лулу, готовая расплакаться. Не говори так больше!

Не обращай внимания, цыпа, говорит он, это я просто разблеялся.

Представь, что ты отвёз Ирму в эту тундру и сказал ей идти домой оттуда пешком. Мухи летают над тобой, сказала она мне прошлым вечером, ты пьян как свинья. Господи, я чуть не заткнул ей рот навсегда. Но по-другому она просто не может. У неё не такая уж и зажиточная жизнь с такой никчемной клячей, как я, который не смог продержаться даже пяти раундов с Вилли Донохью.

Доктор Вест продолжал рассказывать о том, как нанял самолёт у своего друга, у которого есть в северных лесах домик, как летал над тундрой и увидал там внизу какую-то голубую искру. Он сказал, что приземлился и поднял предмет, размером и формой похожий на баскетбольный мяч, не совсем синего цвета, скорее, как расщеплённый на миллион оттенков дневной свет. И предмет гудел, когда он поднёс его к уху. Тут он прервался и спросил меня, есть ли подвал под этой частью бара.

Он чертовски хорошо знает, что подвала нет. Он был в городе, когда я делал эту пристройку под бар. Под основной частью есть подвал, и мне ещё один не нужен был, так что я сделал здесь только фундамент, и под линолеумом до самой земли один бетон. Полагаю, где бы в округе миль под сорок кто чего не начал рыть, доктор Вест был бы тут как тут. Только люди с Независимым Счётом или с каким-нибудь другим могут следить за случайными раскопками. Ребята, подобные мне, зарабатывают себе на жизнь, орудуя жалкой пластиковой ложкой, и никакого безделья. Всё, что я ему ответил, это, чёрт возьми, только пристройка, и никакого подвала здесь нет. Если кто-то не отгородил вас глухой стеной, сказал Судья Ван Анда. И лучшего способа избавиться от тела не найти, добавил он, было бы время, материалы и желание потрудиться. Да, после сорока лет работы судьёй, он, выйдя на пенсию, постоянно твердит, что с его опытом ему надо писать детективы. Да, сэр, говорит он, если стена сделана правильно, приложены нужные усилия, то