Академист - Илья Городчиков

Экипаж остановился перед бронзовыми воротами Императорской Магической Академии, и я окончательно понял — обратно дороги нет. Даже не от того, что за спиной остались казавшиеся до того масштабными проблемы, просто передо мной теперь было место, где старые мои силы теперь не имели такого эффекта, как сама воля Академии, казавшейся сейчас титаническим организмом.

Сама она совершенно на университет не походила. Старые корпуса из тёмного камня поднимались за стеной тяжёлыми уступами, башни с кристаллическими навершиями держали небо, между зданиями тянулись стеклянные переходы, а над всем комплексом дрожал почти невидимый защитный купол. Каменная мостовая перед воротами была исписана рунами, и я уже через дверцу автомобиля чувствовал мощный поток прущей прямо оттуда энергии.

Шофёр за рулём молчал. Даже он, будучи человеком вечно спокойным, сейчас держался излишне напряжённо. Носов же пытался взглядом контролировать, казалось, сразу всё, хотя и было ясно, что его навыков для этого может и не хватить. Что здесь сделает простой боец, когда здание напичкано магами разной степени опасности?

— Красиво, — сказал я.

— Опасно, — ответил он.

— Вы умеете портить впечатление.

У ворот теснились дворянские экипажи, автомобили, военные повозки, слуги с сундуками, курьеры с гербовыми папками, студенты в серо-синих форменных куртках, родители, охрана, лакеи. Академия собирала весь цвет Империи: наследников родов, детей промышленников, младших князей, будущих боевых магов, маготехников и чиновников магического надзора. В общем, всех тех, кто имел хотя бы начальные навыки владения магией.

Я вышел из машины, поправил перчатки и сразу поймал на себе несколько взглядов. За прошедшее с императорского приёма время фамилия приобрела ещё больше узнаваемости. Всё же Курков смог выбить для нас несколько хороших контрактов по поставкам для армии и других государственных структур. Этот военачальник оказался удивительно деловитым, когда вопрос касался помощи армии. И ладно бы дело закончилось поставками кирзы и провианта в армию, так он требовал от меня всё большего и каждый раз с охотой принимал новые мои идеи. Плащ-палатка? Дайте сразу партию. Чехлы для пулемётов? Обязательно. Долгожданные кофейные поставки? Как же без этого! Так что контракты эти принесли мне достаточно большую известность, чтобы оставаться лишённым чужого внимания.

Носов взял мой саквояж и шагнул следом, намереваясь пройти со мной если не до комнаты, то хотя бы до ближайшей внутренней двери. Академический привратник остановил его вежливым движением ладони.

Это был не старик у калитки, а сухой мужчина лет пятидесяти в тёмной форме, с серебряной цепью допуска на груди. Позади стояли двое служащих и три латунные стойки, выглядевшие подозрительно опасно.

— Сопровождающие внутрь не проходят, — сказал привратник.

— Я отвечаю за безопасность господина Читалова, — произнёс Носов.

— На территории Академии за безопасность отвечает Академия и никто другой. Ежели у вас имеются магические способности, то требуется заявить о них в ведомство по месту проживания.

Носов посмотрел на него так, что многие разумные люди тут же вспомнили бы важное дело в другом конце города. Привратник не вспомнил. Руны под его ногами светились ровно и спокойно, а я понял: спорить здесь бессмысленно.

Академия подтвердила это тут же. Рядом молодой дворянин в светлом дорожном пальто попытался провести через ворота двух личных телохранителей. Он был из тех людей, которым с детства слишком редко говорили «нельзя».

— Я князь Барятинский! — громко заявил он. — Мой род имеет право на сопровождение, а ваши правила оставьте для мелких чиновников!

Привратник повернулся к нему.

— На территории Академии частная сила не имеет допуска.

— Вы не поняли, с кем говорите!

— Понял.

Руны на мостовой вспыхнули. Воздух вокруг телохранителей сгустился, и оба здоровяка рухнули на колени. Один попытался подняться, но плечи его продавило вниз ещё сильнее. Сам Барятинский открыл рот, чтобы закричать, и не смог. Голос исчез, оставив только беззвучное движение губ.

Толпа от такого короткого представления притихла.

— Каждый год одно и то же, одно и то же. Ваша фамилия учтена, — ровно сказал привратник. — Ваш допуск тоже. Допуск ваших людей отсутствует.

Свет погас. Телохранители поднялись уже без прежней уверенности. Барятинский схватился за горло, пытаясь протолкнуть хоть немного воздуха в лёгкие, но выходил лишь только страшный хрип.

Носов посмотрел на меня достаточно многозначительно, — Одному, значит.

— Похоже на то.

— В комнате проверяете лампы, зеркало, изголовье, плинтус у двери и любые подарки.

— Думаете, прослушку поставят в первый день?

— Думаю, уже поставили. Комнату для вас должны были подготовить заранее, так что и необходимую для этого подготовку провели обязательно. Не думайте, что императорская воля автоматически делает вас неприкасаемым.

— Михаил Алексеевич, — Сергей подошёл ближе, — если что понадобится…

— Передам через канцелярию или пришлю записку. Прекрасно знаю, что мне нужно сделать.

— Мы будем у ворот до заселения. Если что-то случится, то сразу к нам.

Привратник вежливо заметил:

— Ожидание у ворот допускается не более получаса. Если у вас есть желание провести время в ожидании, то прошу вас сделать это в другом месте.

Я забрал саквояж и повернулся к воротам. Первое правило Академии было усвоено: сюда нельзя просто привезти своего Носова и решить вопрос привычными методами.

Внутрь я пошёл один. Проверка у ворот напоминала смесь паспортного контроля, медицинского обследования и попытки аккуратно разобрать душу на составляющие. Каждый новичок подходил к диагностической пластине, вмонтированный прямо в высокий каменный столб, отдалённо напоминающий столб со сводом законов Хаммурапи — столь много на нём было надписей. Будущий ученик, клал ладонь, представлялся и получал ответ Академии. Пластина вспыхивала цветом стихии, над ней проступали строки: фамилия, род, допуск, факультет или направление, ограничения, корпус. Для большинства это было формальностью.

У стройной девушки из Нарышкиных вспыхнула вода. У широкоплечего Демидова — густая земляная охра. У княжича Одоевского — серебристый воздух. У мрачного юноши из Апраксиных — чистый огонь. Причём сам Апраксин выстрелил в мою сторону таким взглядом, будто моё наличие среди магов для него является личным оскорблением. Впрочем, плевать мне было на его взгляды.

— Михаил Алексеевич Читалов, — сказал я.

Привратник уже смотрел внимательнее. Один служащий держал отдельную папку, что особенно «радовало». Когда у системы на тебя есть отдельная папка, ничего хорошего ждать не приходится.

Я положил ладонь на пластину. Камень был холодным. Сначала всё шло ожидаемо. По внутренним прожилкам разлился красный свет. Огонь. Родовая линия Читаловых, позднее раскрытие, допуск особого слушателя. Затем красный свет дрогнул, и вокруг него появилась тонкая серебристая окружность воздуха. Привратник уважительно покивал