Губернатор мусорного острова - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— Эй, зерг! Проснись… да просыпайся же, зерг! — кто-то горячо шептал, тряся меня за плечо.

Какого лешего от меня надо? Почему меня называют «зерг»? Наверное, спутали с кем-то…

— Скоро пойдут вертухайки с проверкой, — голос зазвучал предостерегающе и тревожно, — Тебе же хуже будет. А ну вставай, зерг!

Я смог разлепить веки. В глаза будто песка насыпали, а в уши ваты набили. Понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд и разглядеть лицо, не то юношеское, не то девичье. Лицо почему-то было перевернутым.

— Ну наконец, проснулся, — удовлетворенно выдохнуло лицо и пропало куда-то вверх.

Мне удалось настроить восприятие настолько, чтобы сообразить, что лежу на нижнем ярусе двухъярусных нар. А собеседник, говоря со мной, свешивался лицом вниз. В подтверждение моей догадки с верхнего яруса теперь свесились ноги в старых стоптанных кроссовках, а затем владелец ног и кроссовок спрыгнул на пол. Разглядев его во весь рост, пришел к выводу, что это все-таки юноша. Девушки во внешности не допускают такой степени чумазости лица и неопрятности волос.

Утвердившись на полу, подросток небрежно заправил вылезшую наружу растянутую майку в старые висящие мешком штаны и застегнул на молнию такую же не по размеру большую куртку с закатанными очень грязными манжетами.

— Ну ты как, зерг, оклемался? — спросил юноша чистым, еще не начавшим ломаться голосом, — Если выйдем на работу с опозданием, бригадир нас накажет.

Вопрос тинейджера я посчитал конструктивным и прислушался к ощущениям в теле. К сожалению, никаких ощущений не почувствовал. Тогда попробовал встать и понял, что ни черта не оклемался. Тело совсем не слушается. Куда там встать, даже не смог приподняться на локтях. Под силу мне оказалось только приподнять голову, да и то ненадолго. Деревянно стукнув о поверхность нар, голова упала в исходное положение.

Тот факт, что тело меня не слушается, — это несомненно неприятно и даже тревожно, но на самом деле удивляет другое. Удивляет, что у меня оно вообще есть… меня, черт возьми, удивляет, что у меня вообще есть тело!

Последнее, что помню, — рейд в один из миров на минус первом уровне духовности. Это было просто какое-то дикое невезение. Всякое дерьмо со мной случалось, но такое невезение — впервые. Мы вступили на землю этого мира, сразу угодив между двух воюющих армий прямо во время боевых действий. Обе стороны приняли нас за своих противников.

Помню, кричал Аристарху, чтоб уводил рейд обратно в портал, а сам пытался прикрывать наш отход. Рейд успел нырнуть обратно в портал. Они все вернулись, а я — нет. Последним воспоминанием был вой летящей на меня с неба фугасной бомбы в то время, как способность уходить в призрака была на откате. То есть никакого тела у меня остаться в принципе не могло…

— Зерг, ты чего подвис? — юноша недовольно оттянул уголок рта.

Я решил, что пора перехватывать инициативу этого нелепого разговора, юноша ведет себя не по годам вызывающе и нагло. Я облизал сухие губы и кашлянул, убедившись, что речевой аппарат функционирует.

— Ты кто такой? Как сюда попа… — заговорил я строгим голосом, но осекся на полуслове, потому что голос был не мой, чужой какой-то голос.

Моя показная строгость юношу, разумеется, не впечатлила, он столь же показательно развязно усмехнулся.

— Так это не я попал, зерг, — хохотнул подросток.

Он издевательски преувеличенно и довольно артистично изобразил на своей чумазой смазливой моське заботу и участие, а затем наклонился, приблизив свое лицо к моему.

— Это тебя, зерг, ночью к нам в барак притащили вертухайки, — юноша почмокал губами, как бы смакуя сказанное, — Как же ты так попался, зерг, а? Перебрал немного? Повелся на вертухайские сиськи?

Кривляния юноши я оставил без внимания. Мне и самому хотелось бы понять, как я попался, куда я попал, и вообще, кто я теперь такой. Я надеялся выудить из юноши хоть какие-то сведения, жаль, но, видимо, он сам ничего про меня не знает, хотя…

— Почему ты называешь меня «зерг»? — спросил я.

— А ты что, не зерг что ли? — юноша скривился, как мне показалось, презрительно, — Ты — зерг, и я — зерг. По рукам же видно. Такого не скроешь. Глупо отнекиваться, зерг.

Интересно, что такого ему видно по рукам? Я попытался поднять руки к лицу, и это мне удалось. То, что руки не мои, меня не шокировало. И так уже догадался, что каким-то непостижимым образом очутился не в своем теле. Ладонь крепкая и перевитая мышцами, как у какого-нибудь гнома-кузнеца. Даже на пальцах, когда ими шевелишь, под кожей гуляют бугорки мышц. Ногти очень плотные, гораздо плотнее и толще обычных человеческих.

Я перевел взгляд на руки юноши. У него тоже крепкие, хорошо развитые кисти и предплечья, но и только. Сам он роста невысокого, телосложения не особо крепкого, тонкой кости, даже, я бы сказал, в нем есть какая-то миниатюрность. А вот предплечье у него в обхвате толще, чем рука в районе бицепса. Любопытная аномалия. И скорее всего врожденная, вряд ли можно достичь таких результатов одними тренировками, разве только этот юноша с малолетства стоял у наковальни и махал молотом.

— Если оторвешь от нар свой зад прямо сейчас, успеешь умыться и глотнуть пресной воды, — промотивировал меня подросток, начиная терять терпение, — Очень советую не упускать возможности. До полудня пить не дадут.

— А мы что, в концлагере?

— Нет, зерг, — юноша ухмыльнулся, — Мы удостоились чести поработать на благо ее величества королевы Великобритании. Советую этой честью не пренебрегать.

— Сейчас, встаю.

Со второго раза встать получилось, но чтобы удержаться на ватных ногах, пришлось сразу ухватиться одной рукой за несущую стойку нар. Другой рукой ощупал свое новое тело. Я худощав и жилист. Мощная мускулатура у меня только на руках ниже локтя, точно так же как у подростка. Очевидно, эта особенность и является отличительной чертой зерга.

Одет я был в такое же поношенное старье, разве только по размеру. На ногах стоптанные ботинки армейского образца. Огляделся по сторонам. Мы находились в грязном длинном бараке, заставленном рядами двухъярусных нар. Барак почти опустел, видимо, его обитатели уже встали. Юноша картинно