Переночевать у лучшего друга - Алатея Иак

В связи с настоящими нормами законодательства, которые действуют в области оборота и производства книг и книжной продукции, автор считает правильным написать данный дисклеймер. Читатели предупреждаются о наличии спорных тем и могут выбирать, читать ли это произведение.

Настоящий материал, будь то книга или рассказ, предназначен исключительно для лиц, достигших 18 лет (восемнадцатилетнего возраста, совершеннолетия).

Настоящая книга является вымышленным произведением от начала и до конца. Все персонажи, события и ситуации в ней являются результатом воображения автора. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами являются случайными. Мнения и действия персонажей не отражают мнения автора и не должны восприниматься как руководство к действию.

Все герои книги достигли восемнадцатилетнего возраста на момент описываемых событий.

В книге может употребляться алкоголь совершеннолетними персонажами, однако это используется исключительно как художественный приём и ни в коем случае не пропагандируется такое поведение.

Книга также может содержать мат, нецензурную брань, ругательства; автор также не поощряет такое использование русского языка, но старается передать образы героев книги живыми за счет такого литературного приёма.

В данной книге могут присутствовать сцены эротического характера, которые передают часть характера героев, эмоции и написаны исключительно с целью показать сюжет, характер и образ героев в полной мере.

В данной книге могут присутствовать юмористические шутки и смешные высказывания, которые не намерены кого-то обидеть и причинить дискомфорт, автор заранее приносит всем извинения.

Совсем недавно я съехалась со своим парнем, переходя на новую ступень отношений. Всё было замечательно. Мы встречались почти год, познакомившись в университете, но мой лучший друг Адам не поддерживал мой выбор. Кстати, нас часто с ним подкалывали, потому что меня зовут Ева, а его Адам, мол, мы созданы друг для друга. Как бы не так. Этот невозможный тип доставал меня ещё с песочницы. Наши родители дружили, и мы постоянно были вместе. Он дёргал меня за косички, а я лупила лопаткой его по голове, может, поэтому он такой придурошный вырос. У нас была разница в три года и почти в сорок пять килограммов, потому что этот переросток вымахал, как тесто на дрожжах. Мерзкий тип, хи-хи.

Я шла домой вместе с подругой в обеденное время, потому что преподаватель отменил занятия, а своему парню я писать об этом не стала, желая зависнуть с Келли до самого вечера, устраивая девичник. Майк не любил гостей и, как только мы съехались, начал ограничивать круг моего общения, особенно его раздражал Адам. С каждой неделей мы общались всё меньше и меньше из-за истерик Майка, хотя у Адама была девушка, и они тоже встречались с ней не меньше полугода и жили вместе в подаренной квартире. Мне родители квартиру обещали подарить только когда я закончу университет, поэтому я была нахлебницей и кантовалась по друзьям до того, как мы не съехались с Майком. Просто хотелось вырваться из дома, посмотреть мир и людей, сходить на вечеринки, но теперь мне 21 год, и молодость потихоньку уходит. Я стала спокойнее и даже научилась готовить спагетти с фрикадельками в томатном соусе. Вот и сегодня мы с Келли решили оторваться по полной, приготовив что-нибудь вкусное и залипая на сериалы. Мы поднялись в квартиру, и, открыв дверь ключом, я пропустила подругу внутрь, щёлкнула ей свет и прошла, снимая кроссовки.

— Проходи, что ты стоишь? — улыбнулась я подруге, которая замерла на пороге.

— Ты слышишь? — спросила она, и я напрягла уши. Звук был глухой, как будто кто-то прыгает на кровати. В прихожей стояла обувь Майка и чьи-то незнакомые туфли, которые я сразу не заметила. Пройдя по коридору и свернув направо, мимо небольшой гостиной, подошла к спальне и посмотрела в приоткрытую щель. Майк занимался любовью с какой-то блондинкой прямо на нашей кровати.

— Ева, — позвала меня подруга, но я была в ступоре. Я замерла, забывая, как пошевелиться или произнести хоть слово. Всё обрушилось, сгорело, уничтожилось. Не желая слушать оправдания, не желая при них собирать вещи, не желая смотреть в глаза предателя, я вышла из квартиры и пошла к лифту. Ногам почему-то было прохладно, и я поняла почему. Я не обулась, вдобавок не взяла сумку, не положила ключи в карман. Келли поставила передо мной кроссовки и сжимала в руке две сумки, свою и мою.

— Ты меня пугаешь, скажи хоть что-то, — промолвила подруга, но я не в силах была говорить с ней. Я обулась и, взяв у подруги сумку, шла за ней. Может, Майк и не любовь всей моей жизни, но с ним я лишилась девственности, с ним мне было хорошо, с ним... Больше ничего не будет с ним. Голова стала тяжелой от воспоминаний, и глаза начали слезиться сами по себе.

— Я звоню Адаму, надо тебя куда-то в квартиру, — сказала девушка, когда я начала рыдать у неё на плече. Не знаю, что она сказала другу, но он быстро примчался и бросился меня утешать: прижал к себе, как маленькую девочку, и гладил по голове.

— Ты тоже меня предашь, — прошептала я в его чёрную футболку на груди, — ты такой же козёл.

Громила сгрёб меня и посадил в машину. Келли поехала с нами, доставая бумажные платки и вытирая мне слезы. Я уже давно не сидела в машине Адама, потому что Майк был против, и теперь она казалась для меня новой, как будто я вижу её впервые.

Слёзы не прекращались, а подруга всё больше прижимала меня к себе, гладя по спине.

— Не плачь ты так из-за этого козла, — утешала меня Келли.

Мы поднялись в квартиру, Адам начал судорожно искать кружки, чай и сахар, а потом повернулся к нам:

— Может, вина?

— Давай вино, — ответила за меня подруга. Адам ушёл в магазин, а мы с Келли сидели за столом в небольшой кухне.

— Скажи мне, ну почему он такой козёл? Я же с ним жить согласилась, я с ним в первый раз переспала, а он...

— Просто идиот, ты найдешь себе лучше, — успокаивала меня подруга.

— Пойдем на диван, приляжешь, — предложила она.

Я поднялась, и мы прошли в гостиную. Келли положила подушку себе на ноги и уложила меня на бок.

— Я такая дура, — продолжала я свои терзания. Обидно и больно осознавать такое.

— Ну-ну, давай натравим Адама, и он