Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя - Алекс Скай

Эвелина Ардан поняла, что этот день закончится бедой, ещё до того, как вошла в зал Совета.

Не по взглядам слуг, которые отводили глаза слишком быстро. Не по тишине в коридорах дворца, где обычно звенели шаги стражи и шелестели мантии посланников. И даже не по тому, что её золотой брачный венец принесли на рассвете без привычной шкатулки с гербом Каэля, а просто на бархатной подушке, будто вещь, которую собирались вскоре забрать.

Она поняла это по собственному сердцу.

Оно билось слишком ровно.

Так бывает, когда женщина уже устала бояться и готова встретить удар, даже если ещё не знает, с какой стороны он придёт.

Высокие двери зала Совета были распахнуты. За ними горел белый свет родовых кристаллов, отражаясь в чёрном мраморе пола. По обе стороны длинного зала стояли представители Крылатых Домов — драконьи лорды и леди, наследники древних имён, хранители печатей, те, кто привык решать чужие судьбы так же легко, как меняли перчатки перед балом.

Эвелина вошла одна.

По правилам Каэль должен был встретить её у порога. Муж обязан был подать жене руку перед Советом, особенно если речь шла о чести рода. Так поступали даже те драконы, которые дома не разговаривали с супругами месяцами. Перед другими Домами брак был не чувством, а знаменем. Его держали высоко, даже если древко давно треснуло.

Но Каэль стоял у возвышения.

И руку ей не протянул.

Эвелина заметила это сразу. Как заметила и то, что его плечи были напряжены, челюсть сжата, а правая ладонь скрыта под складкой тёмного плаща. На Каэле был парадный чёрный камзол Дома Арданов, вышитый тонкими золотыми линиями. На груди — знак старшей ветви: дракон, сжимающий в когтях пламя. Когда-то Эвелина сама касалась этого герба пальцами и смеялась, говоря, что он слишком грозен для мужчины, который умеет читать ей вслух у камина и спорить с котом за место на кресле.

Теперь этот мужчина смотрел на неё так, будто между ними никогда не было ни камина, ни смеха, ни ночей, когда он засыпал с её именем на губах.

У подножия Совета стояла леди Селеста Ардан.

Мать Каэля не изменилась ни на волос. Серебряные волосы убраны в безупречную высокую причёску, лицо спокойно, губы едва тронуты улыбкой. На ней было тяжёлое платье цвета зимнего неба, а на пальцах сияли родовые перстни. Каждый из этих перстней Эвелина знала. Каждый когда-то царапал ей руку, когда Селеста брала её за запястье чуть крепче, чем следовало, и шептала: «Леди Ардан не дрожит. Леди Ардан не спорит. Леди Ардан служит роду».

Эвелина научилась не дрожать.

Спорить — тоже.

А вот служить тем, кто считал её пустым местом, больше не собиралась.

Рядом с Селестой стояла Илария Вейр.

Вот и она.

Эвелина позволила себе посмотреть на девушку всего одно мгновение, но этого хватило. Серебряное платье. Нежные рукава, открывающие тонкие запястья. Волосы цвета светлого мёда. Поза скромная, глаза опущены, пальцы сцеплены так трогательно, словно Иларию привели сюда против воли, и она лишь случайно оказалась в центре чужого брака, чужой боли и чужого суда.

Только улыбка у неё была не случайной.

Крошечная. Почти незаметная. Но Эвелина увидела.

— Леди Эвелина Ардан, — произнёс старший советник, лорд Марвен Торн, ударяя жезлом о камень. — Подойдите к кругу клятв.

Шёпот прокатился по залу, как ветер по сухой траве.

Эвелина пошла.

Её шаги отдавались под сводами слишком громко. Венец на голове казался тяжелее с каждым мгновением. Золото давило на виски, впивалось в кожу, напоминало о дне свадьбы, когда Каэль сам надел его на неё перед алтарём Арданов. Тогда его пальцы дрожали. Он наклонился к ней и прошептал так тихо, что слышала только она:

«Теперь ты не одна. Что бы ни случилось, я буду рядом».

Эвелина остановилась в круге клятв.

Каэль не сделал ни шага ей навстречу.

— Муж мой, — сказала она спокойно.

Это слово словно ударило его. На миг в его глазах что-то дрогнуло — не боль, нет, скорее воспоминание, от которого он тут же отвернулся внутренне. Он поднял голову и посмотрел поверх её плеча, будто обращался не к ней, а ко всему залу.

— Совет Крылатых Домов собран по моей воле, — произнёс Каэль. Голос у него был ровный, низкий, привычно властный. Только Эвелина знала, что так он говорил, когда удерживал себя на грани. — Дом Арданов требует расторжения брачного союза между мной, Каэлем Арданом, главой старшей ветви, и леди Эвелиной Ардан.

Зал не ахнул.

А должен был.

Никто не был удивлён.

Эвелина ощутила это не сразу. Сначала слова Каэля прошли сквозь неё, как зимняя вода подо льдом: холодно, глубоко, без всплеска. Потом она увидела лица. Чуть склонённые головы. Глаза, ожидающие не новости, а зрелища. Советники уже знали. Леди из младших Домов переглядывались так, будто давно делили между собой подробности. Мужчины смотрели на Каэля с осторожным одобрением или жадным любопытством.

Значит, приговор вынесли до её прихода.

Её пригласили не защищаться.

Её пригласили присутствовать при собственном изгнании.

— По какой причине? — спросила Эвелина.

Каэль наконец посмотрел на неё.

В его взгляде не было тепла. Но и победы в нём не было. Это почему-то ранило сильнее. Если бы он торжествовал, ей было бы проще ненавидеть. Если бы улыбался, она смогла бы отрезать прошлое одним движением. Но он стоял перед ней бледный, с застывшим лицом человека, который сам идёт по мосту, уже подожжённому за его спиной.

— Брак не дал Дому Арданов наследника, — сказала Селеста прежде, чем Каэль успел ответить. — Брачная клятва не укрепила кровь. Напротив, за последние три года сила старшей ветви стала нестабильной. Младшие драконы рождаются с ослабленными крыловыми знаками. Родовой алтарь отвечает через раз. Башенное пламя тускнеет.

Эвелина медленно повернулась к ней.

— Вы обвиняете меня?

— Я называю факты.

— Нет, леди Селеста. Факты — это то, что можно проверить. Вы называете удобную ложь достаточно громко, чтобы остальные приняли её за закон.

По залу пронёсся новый шёпот. Уже острее.

Селеста улыбнулась шире.

— Осторожнее, девочка.

Эвелина впервые за весь день позволила себе усмехнуться.

— Я вошла сюда женой главы старшей ветви. Не девочкой.

— Пока ещё женой, — мягко ответила Селеста.

Каэль резко вдохнул, но промолчал.

Эвелина заметила.

И это