Чудо для Hot-табыча - Влада Ясная

Божечки, ну что ж так хорошо-то?!

По телу разливается теплая волна. Я не сдерживаю блаженного вздоха, представляя его крепкие объятия. От одного воспоминания его запаха по затылку бегут мурашки. Стоило увидеть статного красавчика в вип-ложе с боссом, и я уже поплыла? Надо срочно выкинуть все это из головы и сосредоточиться. Нельзя вот так зависать посреди шоу.

Клуб БДСМ полон томных вздохов, шепотков, шороха ерзающих на кушетках зрителей. От букета запахов — дорогого парфюма, кальянного дыма и легкой пряности возбуждения — кружит голову. Зал, как всегда, наполнен атмосферой страсти и искушения.

Я трусь торчащими в плотно облегающем костюме сосками о прутья клетки. Как же давно никто меня не касался с тех пор, как я ушла от мужа. За моей спиной — отрезанное решеткой от публики пространство, где только я королева. Остальные лишь зрители: разрешено только смотреть, но не трогать. Если, конечно, я не позволю.

Например, этому красавчику прямиком из барбер-шопа за столиком напротив. Вот бы вместо прутьев была его рука. Или язык. Или губы. Он бы вымаливал у меня это право. Долго. Сначала через боль и удовольствие, прося пощады, и только после полного подчинения я бы ему позволила. Если будет искренне умолять. Правда, еще никто из них так и не смог убедить меня в своей искренности.

Они часто лгут. Притворяются праведниками днем, а ночью приползают, чтобы я помогла им сбросить маски. Выбить из них все дерьмо, что они сами себе внушили: все их неуместные понты и раздутое эго. Выбить буквально: отходить стеком по взмокшей коже, полить горячим воском, стянуть веревками до сладкой боли, а затем отпустить обессиленных, но довольных. Здесь и сейчас они мои рабы. А там, за пределами клетки, в обычной жизни — хищные звери. Но я не ненавижу их. Я просто даю то, за чем они пришли.

Передо мной очередной лощеный детина из тех, что упакованы в Том Форд за пол-ляма, правда сейчас на нем ничего, кроме сбруи и маски в половину лица. Ну что ж, я заставлю тебя пресмыкаться.

Наручники крепко фиксируют запястья нижнего к штанге в полу: не дернуться. Нижний скулит и поднимает голову, когда я дергаю его за холеную гриву: от удовольствия аж глаза прикрыл. Пахнет дорогим мужским парфюмом и терпким мускусом желания.

Я бросаю короткий дерзкий взгляд в зал. Сердце замирает, когда натыкается на высокомерное лицо того красавчика. Точно породистую кобылу себе выбирает. На его бычьей шее поблескивает цепь в палец толщиной. Он выдыхает густой дым через ноздри. Его покатые плечи в черной рубашке сливаются с полумраком зала. Вокруг него вертятся смазливые пташки в платьях-комбинациях. Но он будто не замечает их. Он смотрит на меня. Так смотрит, будто видит через мою маску и читает каждую мою мысль.

Ох не зря у меня весь день сегодня сосало под ложечкой! Еще и смахнула со столика стеклянную фигурку дракона, мою любимую. И в дребезги! Плохой это знак. Фигурка эта всегда была со мной, сколько себя помню, и никогда не разбивалась. Еле успела в клуб, пока все осколки собрала. Хоть и маленькая, зато кверху задом знатно поползала — получше всякого фитнеса. Но тревога никуда не делась. Кажется, сами осколки странно мерцали в свете ламп, но я списала на усталость.

Однако шоу должно продолжаться. Я сжимаю волю в кулак и не даю себе сломиться. Вот еще!

Нижний уже заждался моего внимания и дерзко поигрывает ягодицами. Вот же непослушная задница! Плеть рассекает воздух и приземляется ему на одну половинку. Тот тихо стонет. Что, мало в детстве пороли? Теперь надо за бешеные деньги наверстывать упущенное?

А этот, с пронзительным взглядом, будет тихо стонать или рычать от возбуждения? Каков он на ощупь? По надменному взгляду сразу ясно — он из нагибателей и эксплуататоров. Но к экспериментам, видимо, открыт… раз уж он здесь.

На коже проступает ярко-розовая полоса — близнец еще нескольких от предыдущих ударов.

— Заткнулся, — шипя, бросаю ему и для острастки касаюсь каблуком под ребра. — Жалкий слюнтяй.

С еще несколькими взмахами плети ровные росчерки перекрещиваются под острым углом. Теперь спину ничтожества покрывают аккуратные ромбы, будто отпечатки крупной сети: один к одному. Сразу видно — работа мастера. Люблю смотреть на эти росчерки. Четкие ровные грани — моя гордость. Так я подписываю почти все свои работы. Никто не уйдет от меня без автографа.

Нижний опять мычит и ерзает. Его спина лоснится от пота. Нарочно ослушался? Нарывается? Беру широкий ремень, складываю вдвое и щелкаю петлей в воздухе.

По залу прокатывается волна сладострастных вздохов. Все для клиента! Все для мамкиных шалунишек, измывающихся над своими подчиненными, для хамящих обслуживающему персоналу. Хотите шоу, девочки? Будет вам шоу. Разворачиваю нижнего на обозрение лучшей его частью — накачанной в спортзале задницей — студенточкам на зависть. Ударяю пару раз и слушаю блаженный выдох в кляп.

Ерзает, пытаясь стереть пот со лба, и стискивает зубы — на аккуратно выбритых висках вздулись вены. Хочешь еще? Будет тебе еще.

Но вместо затылка нижнего вижу черные волосы и пронзительно глубокие глаза из вип-ложи. Не могу отделаться от ощущения, что мы уже знакомы, хотя никогда не встречались раньше. Чувствую, как его взгляд ощупывает мою фигуру, и краснею от возбуждения. Внутри все закручивается в тугой узел, набухшие соски скользят по кожаному снаряжению. Не могу больше сдерживаться.

— Ну все, ты меня достал сегодня! — визжу сама не своя. Кончики ушей нижнего наливаются краской, как бока земляники. Предвкушает. — Ты сегодня недостоин даже лизнуть моего каблука.

Вытаскиваю кляп, обильно смоченный слюной, изо рта проказника. Пора ему подать голос и начать меня упрашивать. И он послушно и задушевно хнычет, канючит и тянет свои шаловливые ручонки с салонным маникюром к моим ногам. А я припоминаю фразочки, какими нас охаживал начальник на планерках. Вот уж кому бы стоило побывать на моем месте! Но сейчас я сдерживаюсь. Не хочу скатываться в пошлость.

Уф! Опять меня накрыло. Нижний уползает в экстазе, на дрожащих руках, с подгибающимися коленями. Значит, на приват не позовет — босс будет недоволен. Черт! Каждый раз на сцене сносит башню напрочь. Плакала моя премия за квартал! Ох, некстати я сегодня дракошу разбила. К неудаче.

Я спускаюсь со сцены в зал, обессиленная глотнуть