Знаменосец забытого бога 3 - Юрий Ра

«Всё смешалось в доме у Облонских» — именно с этой фразы великий Лев Толстой начал свой роман «Анна Каренина» и не соврал, сюжет завел мастера пера в дремучие дебри семейной драмы. Совсем не то настроение было в доме Чирковых, и даже витающий над ними призрак развода уже не омрачал настроения членов их маленькой дружной семьи. Семья обсуждала своё светлое будущее:

— Паш, а по деньгам это сильно много? — Сквозь мысли до попаданца в подростковое тело пробился мамин голос. Не родной мамы, а того тела, в которое он вселился.

— Что? — Отец донора тоже где-то витал мыслями.

— Государственная премия, что еще!

— Оль, я тебе так скажу, на банкет хватит. А точнее говоря, кажись пять тысяч, если я не путаю. Кто-то из наших говорил, Ленинская премия восемь, государственная пять. Богачами стать не успеем.

— Так может тебе под это дело…

— Не может. Квартира у нас есть, три комнаты на троих выше всех норм. Был бы академиков, тогда да. Но не судьба, Олимп узе забит под завязку.

— А дачу если…

— Не надо дачу! — Хором закричали оба-два Чиркова мужеского полу. — Оль, мы же уже решили, покупаем Тиму кооператив. Мальчик растёт, у него скоро потребности появятся, ему квартира будет нужна.

— Зачем? — В очередной раз спросила Ольга, как бы не понимая или забыв прошлый ответ.

— А ты хочешь, чтоб он подружек сюда водил?

— Ну да. Мы же должны…

— Оля дорогая, мы уже ничего не должны. Разве что под ногами у мальчика не должны путаться, когда он будет со своими пассиями детскую железную дорогу по полу раскладывать. — Тимур не сдержался и фыркнул, представив такой расклад.

— Паш, у него нет детской железной дороги. Мы тогда не подарили, а потом ты сказал, что уже поздно.

— Я уверяю тебя, Тим придумает, что ему разложить на полу. Он взрослый и сообразительный юноша. И железную дорогу купит сам, если захочет.

Взрослый и сообразительный юноша целиком и полностью был согласен с отцом. До него уже дошло, что вторая квартира — это не только инвестиции в будущее, это очень удобно прямо сейчас. Родители не Мишка из его команды по стрельбе из лука, их на всю ночь из квартиры не выгонишь. А торопиться, укладываться с амурными делами в два часа, которые длится сеанс, потом встречать маму с папой потному и расхристанному с мутным взглядом… Это очень некомфортно. Особенно, если где-то за спиной будет маячить такая же запыхавшаяся подружка в футболке на голое тело.

Мама наверняка поймёт, папа поймёт и одобрит, но Тимуру будет неуютно. Даже с учётом того, что он внутренне взрослый состоявшийся мужчина, который в принципе разучился стесняться. А потом еще и часовые допросы придётся выдерживать: что там была за девочка, из приличной ли семьи, какие у них планы на жизнь. Мам, какие планы? Покувыркаться и по домам. Не удержится и начнёт вещать насчёт приличий, тогда что отвечать? Еще и про половую гигиену затеет лекцию, с мамы станется. Не, с глаз долой, меньше вопросов.

Идея с покупкой кооперативной квартиры пришла в голову Василия, во второй жизни Тимура очень удачно и весьма своевременно. А в голову главы семейства, Павла Чиркова, пришло понимание, как это можно устроить. Местные, они же хроноаборигены ничего не знают про тёмное будущее, поджидающее их, зато они гораздо лучше попаданца ориентируются в светлом нефильтрованном настоящем, окружающем их. Они разведали входы и выходы, в том числе служебные, обходы и подкопы, номера телефонов знающих людей и уполномоченных лиц — все те лайфхаки, которые позволяют пробиться к благам, гарантированным советским гражданам конституцией.

Сложнее всего далось принятие алгоритма маме, женщине, воспинанной патриархальным обществом, вбившем в каждую женщину понимание того, что женщина без мужа несостоятельна. В глаза скажут, что правильно, что так и надо, что от мужиков нынче никакой пользы, а за глаза назовут разведёнкой. Это не штамп, это клеймо.

И только всепобеждающее материнское чувство помогло Ольге преодолеть тот страх и согласиться на аферу. Тем более, что в самом деле перед глазами имелись примеры, были знакомые, провернувшие такой трюк и оставшиеся при этом семьёй. На временно́м луче их семейное будущее выглядело теперь так: защита мужем докторской диссертации, заявление на развод, суд (какой позор!), покупка «бывшим» мужем места в кооперативе (желательно уже достроенном), оформление документов, счастливое воссоединение семейства, переезд неожиданно подросшего ребёнка на отдельную жилплощадь после окончания школы. Всё сходилось, всё могло получиться. Должно получиться.

'Что такое лето? Это солнце!

Солнце над скучающей Москвою!

Лето — это время, когда мы не ходим в школу,

Летом никуда не ходят строем!'

Эти строчки не только родились в голове, они еще и попытались смело вырваться через голосовой аппарат героя книги, но позорно споткнулись об зубную щётку и вывалились на зеркало вместе с каплями слюней и зубной пасты. Тимур понял, что петь лучше молча, и продолжил свой утренний туалет. Доброе утро началось у него в полдесятого, то есть для попаданца оно было не просто добрым, а шикарным. Не надо мчаться на электричку, чтоб попасть на тренировку, нет нужды идти в школу, в институт или на завод. У него такое лето сейчас и впереди еще одно, а дальше снова взрослая жизнь, да еще такая, какая бывает у советских людей.

Чем взрослая жизнь граждан СССР отличается от такой же у прочих цивилизованных людей? Да хотя бы статьёй о тунеядстве: полгода не трудоустроен, получи приговор и полгода исправительных работ на благо Родины. На любят тут бОрзых. Даже не так, БОЗРых с ударением на букву «О». Эту мульку насчёт аббревиатуры «БОРЗ» Тимур узнал от Вагона, знакомого фарцовщика. Она расшифровывается «без определённого рода занятий», то есть почти как «БОМЖ». Пока ты студент чего-нибудь, вопросов по тебе не имеется, а как закончил или вылетел из технаря или института, будь любезен пойти работать. Кстати, второе высшее образование очно получить нельзя, так что в вечных студентах не походишь. После тридцатника даже на первую очку не примут — иди работать!

Вот и поплакался Вадим в их прошлую недавнюю встречу, что еще год-другой, и придётся ему искать синекуру, то есть место работы,