Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

ГЛАВА 1. Чужая жена на моем экране

Первым на экране появился наш кухонный стол.

Я узнала царапину у края столешницы, старую синюю кружку Кирилла и собственную руку, которая поставила перед ним тарелку с сырниками. Запись сделали пять лет назад, ранним утром перед финалом его первой кампании. Тогда оператор попросил нас не смотреть в камеру и вести себя как обычно. После победы мужа слово «обычно» постепенно стало означать то, что удобно показать посторонним.

В зале городского культурного центра погасили свет. На большом экране Кирилл улыбался мне, молодой ровно на те пять лет, которые мы прожили после его избрания. За кадром звучал мой голос:

— Надежность начинается дома.

Эту фразу написал Марк Селиванов. Я произнесла ее после трех дублей и больше всего хотела вернуться к работе.

Я встала.

Слева от сцены сидели руководители городских предприятий, депутаты и представители общественных организаций. Справа разместились журналисты. Камеры работали с начала отчета, хотя официальная часть закончилась двадцать минут назад. В приглашении этот блок назывался встречей инициативной группы. Аренду зала, экран и трансляцию оплачивал предвыборный фонд после выдвижения либо сама группа до него. Я успела проверить табличку организатора у входа. Муниципальной символики на ней не было.

К самому объявлению Кирилла у меня не имелось правовых претензий. К моей кухне — имелись.

До начала фильма Софья Лунина пересела на свободное кресло рядом и спросила, знала ли я о встрече инициативной группы после отчета.

— В приглашении был только годовой отчет, — ответила я.

— У входа второй комплект аккредитации. Без герба, организатор — гражданская группа «Реченск действует».

— Значит, Кирилл объявит о втором сроке.

Я сказала это спокойнее, чем почувствовала. Год назад он обещал обсуждать решение со мной. Два месяца назад после нашей ссоры утверждал, что договор с Марком нужен только для предварительной оценки. Три недели назад, когда я переезжала, называл кампанию одной из возможностей.

Софья не включала запись.

— Комментарий дадите после?

— По отчету центра — да. По кампании Кирилла — у его штаба.

— А как супруга?

— Такой должности нет.

Она вернулась к журналистам. На сцену вышел организатор второй части и поблагодарил спонсоров аренды. Я записала названия двух организаций. Обе были частными, одна ранее поддерживала первую кампанию. Сотрудники мэрии в зале сняли служебные значки и пересели из первых рядов к выходу. Антон Стрельцов остался только до окончания отчета, затем ушел. Разделение выглядело подготовленным. Кирилл знал, где заканчивается официальное мероприятие и начинается агитация.

Именно поэтому использование семьи нельзя было списать на небрежность городской пресс-службы. Фильм заказали отдельно, проверяли отдельно и показывали перед людьми, которых пригласили как будущих сторонников.

Марк прошел вдоль первого ряда, коротко поздоровался со мной и не спросил, готова ли я сниматься или выступать. Я остановила его.

— В программе есть мое участие?

— Только архивная хроника. Ничего нового.

— Мое согласие отозвано для старых материалов тоже.

— Юристы смотрели документы, Лиза. Сегодня исторический отчет, не семейный ролик.

— Пришлите заключение.

— После мероприятия.

Он ушел к сцене. Я могла выйти из зала и позвонить адвокату. Осталась, потому что хотела увидеть, выполнен ли запрет, и потому что часть меня все еще верила: Кирилл не позволит штабу использовать наши записи после прямого письма.

Через минуту на экране появилась кухня.

На экране появилась Дарья в выпускном платье. Ей было семнадцать. Она смеялась, придерживая одной рукой волосы, а Кирилл поправлял ей ленту через плечо. Следующим кадром должен был идти наш отпуск. Я помнила монтаж первой версии.

Я прошла к техническому столу.

— Остановите показ, пожалуйста.

Молодой мужчина в гарнитуре посмотрел на сцену, где Кирилл стоял у трибуны, и не коснулся панели.

— У нас утвержденный ролик.

— В нем используются мои изображение и голос после письменного отзыва согласия. Я передала уведомление заказчику, подрядчику и студии два месяца назад. Остановите показ и сохраните текущую копию файла.

Он снова посмотрел на сцену. На этот раз Кирилл уже видел меня. Между нами было около двадцати метров, рядов десять кресел и восемнадцать лет брака, который он, по-видимому, считал достаточным разрешением.

Кирилл сказал что-то организатору. Тот поднял ладонь. Экран погас на кадре, где мы втроем стояли у реки.

В зале заговорили сразу десятки людей. Технический директор снял гарнитуру.

— Файл не удаляйте, — повторила я. — Он понадобится комиссии и юристам.

— Елизавета Сергеевна, пройдемте за сцену, — попросил организатор.

Я собиралась именно так и поступить. Утром я написала Кириллу, что после мероприятия хочу обсудить совместное заявление о разводе. Он ответил: «Не сегодня». За три недели моей жизни в отдельной квартире это был четвертый день, который ему не подходил.

Кирилл спустился со сцены прежде, чем я дошла до бокового прохода.

На нем был темно-синий костюм без значка мэрии. Седина на висках стала заметнее под светом прожекторов. Я помнила, как утром выбирала ему галстук перед первыми дебатами пять лет назад. Сегодня галстук выбирал