Отец подруги. Во власти дикаря - Татьяна Бэк

– Поезжай на квартиру! – вновь этот приказной тон, не предусматривающий возражений. – Я со всем разберусь!

От волнения плохо соображаю. Что делать? Позвонить Дикому? Но у меня даже нет его номера телефона! Принимаю душ и начинаю методично убирать квартиру. А если Сашу арестуют, что делать с этим жильём? А вдруг сюда придут с обыском? Замираю с тряпкой в руках, прислушиваясь: вдруг уже стучат в дверь грубые мужские ботинки? Нет, всего лишь моя паранойя разыгралась.

Когда квартира вылизана до блеска, сажусь на подоконник и просто смотрю в окно, пытаясь прогнать тревогу, но не получается. Нет ничего хуже, чем неизвестность.

«Надо позвонить Лене!» – вспыхивает в голове. Как сразу до этого не додумалась? Хотя немудрено, при условии, сколько всего произошло за последнее время… Но что ей сказать? Не уверен, что Дикий будет рад, если расскажу его дочери о том, что между нами произошло. Ладно, попробую разведать обстановку как-нибудь аккуратно и деликатно.

Набираю номер подруги и молюсь, чтобы она взяла трубку. Гудок за гудком… длинные, протяжные, неимоверно долгие.

– Катя, привет, слава богу, что ты позвонила! – зарёванный голос подруги разрывает динамик, и у меня замирает сердце: понимаю,  случилось что-то плохое.

– Что случилось? Ты плачешь?

– Да! Я не знаю, что делать… Папу арестовали. Говорят, он ударил какого-то иностранца, а тот на него заяву в полицию написал. Только что приходил папин заместитель и адвокат. Они забрали какие-то документы и оружие. Говорят. Что, возможно, завтра полиция будет обыск проводить. Мне так страшно!

Чувствую, как холодеют пальцы ног и рук, как всегда случается, когда испугана.

– Не волнуйся. А что говорит адвокат? Может, удастся вытащить Александра Викторовича хотя бы под домашний арест? Есть же залог ещё! – успокаиваю нас обеих.

– Он сказал, что ситуация очень серьёзная. Потерпевший – гражданин другого государства. Поэтому раздувают международный скандал. Говорят, что папа вступился за какую-то девушку. Боже, надо её найти. Нужно, чтобы она обязательно дала показания!

Лена вновь начинает плакать, а я упираюсь лбом в холодное оконное стекло, пытаясь остудить горячую голову. «Я должна дать показания! Я должна дать показания!» – стучит внутри черепной коробки.

– Катя, ты тут? – жалобно спрашивает подруга, выводя из задумчивости! – Катюш, приезжай ко мне, пожалуйста. Мне так страшно!

Я бормочу в трубку, что уже поздно,на такси нет денег, пытаясь отказаться. Ведь Дикий запретил подходить к Лене и не уверена, что этот запрет был снят даже после того, что между нами случилось. Девушка начинает реветь взахлёб, и я соглашаюсь, не в силах отказать испуганной и несчастной подруге. Мне тоже сейчас мучительно и тяжело быть одной.

Пока такси везёт по ночному городу, пытаюсь выработать какой-то алгоритм действий, но не получается. Мысли прыгают и разбегаются, словно испуганные антилопы. Надо каким-то образом выпросить у подруги номер заместителя Саши. Скорее всего, это и есть тот плюгавый мужичок, которого видела на встрече. Если я могу чем-то помочь, то обязана это сделать.

Когда поднимаюсь в квартиру Дикого, на сердце становится теплее. Вспоминаю свой испуг, когда увидела его лицо, склонившееся надо мной. Тогда даже представить не могла, что случится между нами…

– Спасибо, что приехала! – Лена сжимает меня в объятиях, едва вхожу. – Я тут с ума уже сошла от одиночества. Проходи!

Она суетится, наливает чай, бегает из угла в угол, а я двигаюсь по квартире и отмечаю следы пребывания Саши: вот его футболка, кружка с надписью «Big Boss», которая точно принадлежит ему, какие-то личные вещи. От этого становится легче на душе. Замираю перед фотографией, стоящей на шкафу, словно вкопанная. Как не заметила этот снимок раньше? На нём маленькая Лена держит за руки Дикого, который выглядит таким  счастливым, и какую-то женщину удивительной красоты. Без спроса беру фото в рамке и иду на кухню, где хозяйничает подруга.

– Лен, а кто здесь на снимке?

На секунду девушка грустнеет и морщится.

– Это старое фото. Единственное, наверное, которое с мамой осталось. Остальные отец выбросил… – произносит она печально.

– Извини, я, наверное, тебя чем-то расстроила. Просто ты никогда про маму не рассказывала. Она у тебя такая красивая!

– А потому что нечего рассказывать. Мама бросила нас очень давно, мне лет шесть было. До сих пор помню, как она кричала на папу, что она хочет другой жизни, что ей нужна свобода, чтобы быть счастливой. А потом выяснилось, что у неё был богатый любовник, к которому она и ушла. Правда, у них там не сложилось, и через пару месяцев попыталась вернуться, но отец с ней даже разговаривать не стал. Тогда он очень изменился. Буквально за один день. Мне кажется, он  разучился улыбаться, когда мама ушла. Наверное, он её очень любил, а после предательства просто перестал доверять женщинам.

Даже не помню, как уснула, вроде только что говорила с чуть успокоившейся Леной, а просыпаюсь на диване от громкого звонка в дверь.

– Что происходит? – сонная подруга возится рядом, хлопая опухшими от вчерашних слёз глазами.

– Я не знаю… – вздрагиваю от очередного настойчивого звонка, который резанул по барабанным перепонкам.

– Кажется, это полиция! Папин заместитель Семёныч говорил, что они могут с обыском заявиться! Что делать-то? – она испуганно мечется по комнате.

– Ты же говорила, что он забрал всё, что может не понравиться ментам? Так что не волнуйся и открывай, пока они дверь не снесли.

Словно в подтверждение моих слов слышится звук ударов в дверь. Лупят со всей силы, скорее всего, ногами. Лена ойкает, несётся открывать, сверкая голыми пятками и запахивая на груди халат. Успеваю встать, поправить волосы и подтянуть пижамные штаны, которые выдала подруга, понимаю, что переодеться в свою одежду не успею.

В прихожей грохочут тяжёлые мужские шаги, слышатся резкие голоса с приказными нотками, и в комнату вваливается здоровый детина в милицейской форме, буравя меня цепким взглядом маленьких поросячьих глазок.

– Кто такая? – недовольно буркает он.

– Подруга Лены! – выдерживаю его взгляд, хотя внутри всё холодеет.

– Бля, знал бы, не искал вторую понятую битый час! Так, подруга Лены, сиди на жопе ровно тогда. А хотя лучше проваливай, нечего под ногами путаться.

– Дайте мне переодеться! – киваю на свои вещи, сложенные возле кровати аккуратно на стуле.

– При мне переодевайся! А то вдруг чего сопрёшь из улик! Давай, не стесняйся! Хотя лучше тебя обыскать для начала! – толстые губы расползаются в неприятной усмешке, обнажая жёлтые прокуренные зубы. – Сейчас