Агафодор. Книга первая. Дух огня повсюду, он слышит каждого - Ольга Николаевна Юкнявичене

Главный помощник – мой сын Максим Русланович Аулов

Главный советчик – ⠀моя дочь Мария Романовна Юкнявичене

Посредник Кот Тошка

Иллюстратор Ксенон

Корректор Лилиана Голава

© Ольга Николаевна Юкнявичене, 2025

© Ксенон, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0065-7475-5 (т. 1)

ISBN 978-5-0065-7476-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

По представлениям славянских народов, на земле – в мире Яви – до сих пор обитают существа, появившиеся во времена первотворения, еще до того, как был создан человек.

Давным-давно, в труднодоступных местах, среди скалистых снежных вершин, собрались три брата великана: Серафион, Агафодор и Калгам. И были они не простые великаны, а древние духи земли. Необычной силой их сердца наделены. И была та сила невиданная, необузданная, пробуждающая.

Добродушный великан Агафодор, несмотря на развитое чутье, был лишен честолюбия, тщеславия и высокомерия. У него было большое отзывчивое сердце, которым так щедро наделила его матушка-природа. Агафодор стремился к гармонии и равновесию во всем, но достаточно тяжело переносил незначительные неурядицы, принимая их близко к сердцу. Его сила заключалась в мудрости и исцелении. Поэтому ему была подвластна стихия огня.

Серафион же обладал особой энергией и силой, что делало его особенно привлекательным. Слишком крутой нрав порою мешал великану принимать правильные решения. Серафиону хотелось все и сразу. Ему была подвластна стихия ветра. Порою хвастовство и тщеславие застилало глаза и мешало великану все видеть в истинном свете. Он превозносил свою значимость, и зачастую это приводило к спорам между братьями. Они были похожи только внешне, но их внутренние миры были полной противоположностью.

Калгам мог даровать жизнь и смерть. В нем сочетались такие качества, как доброта, решительность, независимость и уверенность. Калгам – хозяин тайги и гор. Когда опускалась ночь, он являл себя в виде исполинского духа, которого люди шепотом называли «Тот, кто приходит ночью». С первыми лучами солнца его облик менялся. Он представал в виде полностью покрытого шерстью великана с остроконечной головой, ногами, заканчивающимися лосиными копытами, и двупалыми руками. Калгам мог оборачиваться седовласым старцем или грациозным оленем. По древним поверьям, кровь этого лесного духа может исцелить любую хворь, а голова – дарует бессмертие.

Пихтовая гора, величественная и неприступная, дарит им кров и является их святилищем.

– А я утверждаю, что люди неровня нам! На протяжении веков я наблюдаю за ними. И ничего хорошего не вижу. Они примитивные и низшие существа, которые грабят, совершают злодеяния, воруют друг у друга. Хуже того, они безжалостно вырубают леса, осушают реки и озера, уничтожают различные виды животных и растений. Людской жестокости нет предела! Я не позволю творить бесчинства на своей земле! – громогласно ревел Серафион, мотая продолговатой головой в стороны.

– М-да… Другие времена, другие нравы. Согласен с тобой, брат! – двупалыми ручищами Калгам теребил свою охотничью сумку, в которой хранились шерстинки – души промысловых животных.

– Утихомирьтесь, прошу вас, – Агафодор понимал, что Серафион отчасти прав. Люди все чаще стали забывать благодарить духов. Добыв зверя или рыбу, человек должен был разделить добычу, прежде всего полагалось оставлять в тайге или возвращать в воду вместилище души – глаза, чтобы животное возродилось. А люди давно перестали делать свои подношения.

– А ты слушай, что я говорю! – продолжал упрямиться как осел дух ветра.

– Полно, брат. Твое самолюбие сейчас говорит громче разума. Не все так плохо, как тебе кажется.

– А ты не спорь со мной! Ты ведь понимаешь, что я прав! Необходимо с пеленок учить детей чтить родителей и беречь свои традиции. Однако они этого не делают. Разве я многого прошу? Людям надо всего лишь быть благодарными за все, за тот свет, то тепло, за то изобилие и плодородие, те неизмеримые благости и любовь, что дают им древние духи земли…

– Давненько они нас не балуют. Ни хлебца тебе, ни махорки, ни чая, ничего… – настала очередь Калгама возмущаться.

– Вы же чуть не загубили людские души! – укоризненно покачал головой Агафодор. Как он ни уговаривал своих братьев, сколько ни просил, они не упускают случая навредить людям. Великаны словно не слышат его. Серафион обрушит на землю яростный шторм, сотканный из ослепительной белизны и оглушительного рева, погребая все под снежным покровом. Калгам тоже любит устраивать хаос, выпуская на волю самых разных зверей. Горе тому, кто осмелится им противостоять. Великанам ничего не стоит заманить человека в глушь, напугать и растерзать его. От них можно ожидать чего угодно: и спасения, и гибели. Снег запорошит все следы, будто ничего и не происходило. В тайге, словно застывшая во времени трагедия, тянется вереница застывших тел – печальное напоминание о погибших путниках. Бывал там Агафодор, мрачное зрелище.

Сегодня они решили снова позабавиться и испытать холодом людей. Но случилось так, что поблизости оказался Агафодор. Был он там совершенно случайно, но не смог пройти мимо чужой беды. Для него это были дети земли…

– За них ты сердце рвешь свое на части! Не примечаешь злобы в людях. А я все вижу, и они не заслуживают моей жалости!

– Отчего же? – спросил Агафодор.

– Люди вообразили, что земля принадлежит им! Пусть же расплатятся за эту самонадеянность и глупость!!! – не унимался Серафион, полный негодования. Его гнев подобен снежной буре: если уж разыграется, то на несколько дней вокруг все заметает. Лютует так, что народ на улицу носа не кажет. Птицы не летают. Зверьки все реже покидают норы. Даже собаки не воют, чувствуя гнев древних духов. И жизнь словно замирает в танце бесконечной вьюги…

– Они нас забывают, отвергают! Это просто оскорбительно! – Калгам согласился с Серафионом.

– Род человеческий познает всю силу моего гнева! – кипятился дух ветра, словно самовар.

– Опомнись! Мы должны научиться жить с ними бок о бок, а не гнать их с глаз долой. Они же живые существа, как и все вокруг! Они могут любить, страдать, заблуждаться… Не надо судить их строго. Попробуйте проявить немного больше доброты, и вы поймете, как сильно ошибались. Люди вокруг вас служат вашим зерцалом!

– Складно толкуешь, брат. Ты возлагаешь всю вину на нас?!

– Я так не сказал, – Агафодор пытался вразумить Серафиона, но тот был глух к его словам. Он уже ничего не хотел слышать.

– Интересно ты рассуждаешь, Агафодор! По-твоему, человеческий род не безнадежен. Я же так не считаю. Попробуй убеди меня в обратном… Докажи, что я и Калгам не правы. Ступай в мир Яви и поищи среди людей того, кто окажется достойным. Чтоб отплатили тебе добром за добро. Чтоб за тебя в огонь и в воду… Только будь осторожен: силу свою попридержи. Не должны люди знать, кто ты таков. Иначе погубят тебя. Так что, брат, смотри в оба! И помни: вас будут ждать испытания. Тогда-то истина и будет явлена в нас. А итог будет один: «Кто прав, того и слушать!».

– Так тому и быть! – неожиданно для себя согласился Агафодор.

– Я – свидетель! – торжественно закончил спор Калгам.

Вообще-то лесные духи любят порядок и тишину, но, как и люди, любят развлечения. Почему бы и нет?!

Сказано – сделано.

И здесь начинается совсем другая история.

С незапамятных времен у подножия могучей горы жил древний народ – охотники. Обитатели северного города ценили первозданную чистоту родных мест. Испокон веков люди соседствовали с духами. С кем-то человек сосуществовал в мире, а кого-то старался избегать. Традиции передавали из поколения в поколение. Божество огня и особенно домашнего очага, было, пожалуй, одним из главнейших хранителей людей.