Календарь сказок - Нил Гейман

От автора

Работа над этим циклом стала одним из самых необычных и самых приятных моих занятий за последние несколько лет.

В молодости я с огромным удовольствием читал сборники рассказов Харлана Эллисона. Мне нравились не только сами рассказы, но и его воспоминания о том, как сочинялись все эти истории. У Харлана я научился многому, но самое главное, что я вынес из его предисловий, — так это то, что если ты хочешь написать рассказ, то просто берешь и пишешь. Решился — и сделал.

И лучше всего эта мысль доходила до меня тогда, когда Харлан начинал объяснять, как он написал какой-нибудь рассказ, сидя в витрине книжного магазина или, допустим, в прямом эфире на радио. Как окружающие люди невольно подбрасывали ему нужные слова или заголовки. Одним словом, Харлан показывал всему миру, что работа писателя — это ремесло, а не какое-то там чудотворство. Читаешь его и понимаешь: вот прямо сейчас где-то там сидит писатель и пишет. Когда я прочитал про витрину в магазине, мне тоже захотелось попробовать.

Но с той поры мир изменился. Теперь у всех у нас есть огромная витрина, в которой можно усесться и писать на виду у сотен тысяч людей, с любопытством прижимающихся носом к стеклу.

И вот когда компания «Блэкберри» предложила мне поучаствовать в каком-нибудь проекте на основе социальных сетей, я сказал, что мог бы написать «Календарь сказок», каждая история в котором будет развивать один из читательских ответов на заданные в Твиттере вопросы о месяцах года — такие, например, как «Чем опасен январь?», «Назовите самую странную вещь из всех, что вы когда-либо видели в июле?» (некто под ником @mendozacarla ответил: «Эскимосское иглу, сложенное из книг», — и я сразу же понял, о чем будет моя сказка июля) или «С кем бы вы больше всего хотели встретиться снова в декабре?».

Я задал вопросы, получил десятки тысяч ответов и выбрал из них двенадцать.

Потом я написал двенадцать сказок (мартовская стала первой, а декабрьская — последней) и предложил моим читателям самостоятельно их проиллюстрировать. В процессе было снято пять короткометражных фильмов, и все это выкладывалось в блогах, публиковалось в Твиттере и расходилось по Сети совершенно бесплатно. И до чего же это оказалось здорово — сочинять сказки прямо на глазах у публики! Харлан Эллисон недолюбливает Твиттер и тому подобные штучки, но когда проект закончился, я все равно позвонил ему и сказал, что это он всему причиной и что я надеюсь воодушевить еще кого-нибудь на нечто подобное — точно так же, как он, Харлан, вдохновил меня своей историей о витрине книжного магазина.

(Дорогие @zyblonius, @TheAstralGypsy, @MorgueHumor, @_NikkiLS_, @StarlingV, @DKSakar, @mendozacarla, @gabiottasnest, @TheGhostRegion, @elainelowe, @MeiLinMiranda и @Geminitm! Примите мою сердечную благодарность за ваши ответы в Твиттере, вдохновившие меня на создание «Календаря сказок»!)

* * *

Сказка января

ЩЕЛК!

— Оно всегда так? — Малыш растерянно оглядывал комнату. Не будь он начеку, его бы, верно, сейчас размазало по стенке.

Двенадцатый похлопал его по плечу.

— Не-а. Не всегда. Если чего и стоит бояться, так это тех, наверху.

Он ткнул пальцем в чердачный люк на потолке. Дверца была распахнута, и тьма таращилась из-за нее, как черный глаз.

Малыш кивнул.

— Сколько у нас осталось времени?

— Вдвоем? Ну, еще минут десять.

— Знаешь, я все спрашивал там, на Базе, но мне так и не ответили. Сказали, я все увижу сам. В общем… кто они такие?

В темноте за чердачной дверцей что-то неуловимо изменилось. Двенадцатый молча приложил палец к губам, вскинул автомат и подал малышу знак — мол, делай как я.

И тут они посыпались из люка кубарем: кирпично-серые и зеленые, как плесень, острозубые и, главное, быстрые до невозможности. Пока малыш пытался нащупать спусковой крючок, Двенадцатый открыл огонь и уложил всех пятерых. Затем коротко глянул влево, на малыша. Того била дрожь.

— Вот ты и увидел, — подытожил Двенадцатый.

— Я имел в виду, что они такое?

— Что, кто… какая разница? Это враги. Проникают к нам через щели между временами. В пересменок, как сейчас, прямо толпами валят.

И они двинулись вниз по лестнице, на первый этаж. Загородный дом был невелик. На кухне за столом сидели мужчина и женщина. Двое в военной форме прошли мимо них, но хозяева, очевидно, ничего не заметили. Женщина лила шампанское в бокал.

На малыше мундир был темно-синий и новенький, с иголочки. На поясе болтались песочные часы — полный годовой запас белого песка. Мундир Двенадцатого, поношенный и выцветший до голубовато-серого, пестрел заплатками поверх всех резаных, рваных и прожженных дыр. Перед самой дверью кухни…

Щелк!

Вокруг стеной стоял лес, и холод пробирал до костей.

— ПРИГНИСЬ! — завопил Двенадцатый.

Что-то острое просвистело у них над головами и врезалось в дерево.

— А ты вроде говорил, что оно так не всегда, — пробормотал малыш.

Двенадцатый пожал плечами.

— Откуда же они берутся?

— Из времени, — ответил Двенадцатый. — Прячутся за спинами секунд и находят лазейки.

За деревьями что-то бабахнуло, и высокая ель вспыхнула свечой. На ветру затрепетало пламя, зеленое, как старая медь.

— Ну и где они теперь?

— Опять наверху. Они всегда так: или сверху приходят, или снизу.

И они действительно посыпались сверху, точно бенгальские искры, ослепительно прекрасные, белоснежные и, надо полагать, небезобидные.

Малыш, похоже, начал смекать. На этот раз они с Двенадцатым открыли огонь одновременно.

— Тебе инструкции дали? — спросил Двенадцатый.

На земле искры казались уже не такими красивыми — и куда более опасными.

— Ну… в общем, нет. Сказали только, что это всего на один год.

Двенадцатый перезарядил автомат не глядя. Малыш только сейчас заметил, что его напарник покрыт шрамами и уже начал седеть. Сам-то он был на вид сущий ребенок, едва способный удержать оружие.

— А что этот год покажется тебе вечностью, они не сказали?

Малыш покачал головой. Двенадцатый помнил, что когда-то и он был таким же маленьким мальчиком в чистеньком, новеньком мундире. Неужели и лицо у него было такое же юное? Такое невинное?

Из восьми чудовищ он уложил пять. Малыш — остальных. Искры погасли.

— Значит, целый год придется воевать? — уточнил малыш.

— И каждую секунду, от первой до последней, — подтвердил Двенадцатый.

Щелк!

Прибой накатывал на берег волна за волной. Здесь было жарко: в Южном полушарии январь — разгар лета. Впрочем, солнце еще не взошло. Небо цвело фейерверками, висевшими совершенно неподвижно. Двенадцатый взглянул