Ливень - Михаил Иванович Свиридов

Михаил Свиридов родился в 1926 году в селе Урусово Липецкой области. В семнадцать лет ушел в армию. Был снайпером. После войны М. И. Свиридов заканчивает Ленинградское высшее общевойсковое командное дважды Краснознаменное военное училище имени С. М. Кирова, а позже — Военно-политическую академию имени В. И. Ленина.　

С 1951 года работает в военной печати. Его тема — современная армия. Он автор　нескольких книжек: «Голубые огоньки», «Сквозная атака», «Запах талой воды».　

«Ливень» — новый сборник рассказов Михаила Свиридова. Люди, о которых он с такой любовью пишет, не совершают громких подвигов. Их повседневные дела вроде бы неприметны, но каждый из них старается честно исполнять свой воинский и гражданский долг — ив этом сила художественного проникновения в армейскую жизнь.　

В последние годы жизнь Варвары Матвеевны Ковалевой вошла в спокойную колею. В доме достаток, сынок Тиша пристроен — в военное училище поступил, за него голова не болит. У самой уже пенсия видна, незаметно подойдет время уходить на отдых. Но Варвара еще подумает — идти ли? Без работы тоска иссушит. Да и сотенная, какую она сейчас получает, никогда лишней не была: расходов в хозяйстве одинокой женщины хватает.　

Варвара Матвеевна встает рано. Выпускает в стадо двух овец, ставит на электроплитки кастрюлю, чайник и, пока греется вода, идет в приусадебный садик поглядеть, как зреет малина, наливаются вишни, а в огороде подрастают на грядках огурчики. В эти тихие утренние минуты и думы-то приходят хорошие, светлые, даже о трудностях прожитых лет вспоминается без душевного щемления, только набежит иногда теплая грустинка, выжмет из груди тайный вздох, но и он получается каким-то облегчающим. Наверное, это оттого, что обо всем сотни раз думано-передумано.　

Жизнь Варвары Матвеевны можно обозреть одним мысленным взглядом, причем быстрее, нежели согреется вода в чайнике. Перед самой войной непоседа Варька выскочила замуж за Тихона Прошина, но и месяца не прожила с суженым: ушел ее Тиша на фронт, да так и не вернулся. Замкнулась Варвара, ушла в себя. Думала, кончились для нее радости. Лет до тридцати пяти вдовствовала. Оставаться бы ей в одиночестве впредь, но родители настояли на новом замужестве. И хозяина в дом подобрали скромного, работящего Степана Ковалева. Через год сын появился. Назвала его Варвара Тихоном — в память о погибшем. Степан не возражал, Прошина он хорошо помнил, человек достойный, почему бы сынишке не быть Тихоном?　

Но снова на Варвару обрушилась беда. Попал в катастрофу Степан. Осталась она одна с малышом на руках. Устояла и на этот раз, выдюжила, подняла парня на ноги. Теперь он на летчика учится в соседнем городе…　

В садике — солнечный покой. Из малинника плывет терпкий, чуть опресненный запахом крапивы, аромат, рдяно пламенеют вдоль стежек бабьи жарки. Разгалделись, расчирикались воробьи на черемухе, увешанной гроздьями черных, похожих на бусинки плодов. Молодой горластый грач устроился на макушке ясеня и, знай себе, каркает, довольный тихим утром.　

Придерживая рукой росные побеги малины, Варвара Матвеевна направилась по узкой тропке к дому. И опять вспомнила Тишу, сынка своего синеглазого. Любил он эту тропиночку. Бывало, выбежит на нее из сеней, поводит головой туда-сюда, отыскивая веточку поувесистей, нырнет в заросли и шебуршит там, как лакомка-медвежонок. Выйдет довольный и сразу к рукомойнику, обмывать окрашенные соком руки.　

Ребячество это, похоже, и поныне не выветрилось из него. Приезжал на каникулы — никакой степенности. Не успел снять форменную тужурку, шасть, как в детстве, к горке:　

— Ма-а, где малиновое варенье? Дай лизнуть, а то помру!　

Ну, не потеха ли? Варвара Матвеевна с веселой укоризной покачала головой, извлекла из подполья трехлитровую банку, поставила ее перед курсантом.　

— Кушай на здоровье. Мало будет — еще достану. Варенья хватит.　

А через неделю Тиша устроил проделку почище. Где-то достал огромную банку оранжевой краски, приволок ее домой, объявил:　

— По крыше, со ската на скат, положим широкую полосу. Ныне такие подрумяненные кровли в моде. Красиво!　

Варвара Матвеевна только посмеялась, махнула рукой: ладно, малюй.　

Тихон облачился в спортивные брюки, взялся за кисть. Краску не экономил, весело размазывал ее по серому шиферу, она потом полдня капала на кирпичную кладку фундамента.　

Уехал довольный своей работой. Пока шел к полустанку, то и дело оглядывался:　

— Смотри, ма, как наша крыша светится! Ни с какой не спутаешь!　

— Да уж, не спутаешь, пометку оставил знатную, — отвечала Варвара Матвеевна с ноткой добродушной ворчливости в голосе, думая при этом: «Набираться да набираться еще ума Тишеньке!»　

Вот и сейчас, прежде чем ступить в холодок сеней, Варвара Матвеевна скользнула взглядом по крыше. Горит оранжевая полоса, горит даже в дымчатых накрапах росы.

Вода в кастрюле уже парила. Варвара Матвеевна дотронулась ладонью до округлого бока чайника — скоро закипит — и сразу вернулась мыслями к повседневным заботам. Сегодня надо выбрать время забежать в магазин, а вечером уговорить старика Подпорина выкосить траву за огородом, пока стоит вёдро, сбегать к Аннушке Пузыревой, говорят, ее зять продает шифер, может, останется с полсотни листов для ремонта крыш курятника и овечьего закутка… «А еще сегодня — среда, — радостно вспомнила Варвара Матвеевна. — Будет письмо от Тиши из военного училища!» Он отправляет письма каждое воскресенье, как раз по средам они доходят до дома.　

* * *　

Светлым вечером возвращаясь с работы, Варвара Матвеевна увидела в круглых дырочках голубого почтового ящика уголок конверта. «Здравствуй, Тиша», — мысленно произнесла она, доставая и распечатывая письмо от сына. Как всегда, оно было восторженным. За его строками сразу проступало Тишино лицо: упругие, тонко подрумяненные щеки, полные, немного великоватые, но улыбающиеся даже без улыбки губы, удивительно синие, наполненные внутренней радостью глаза.　

Какой восторг светится в них сегодня?