TERMINUS! Неопропаганда, экскалация и предел наслаждений Системы РФ - Глеб Олегович Павловский
TERMINUS! Неопропаганда, экскалация и предел наслаждений Системы РФ - Глеб Олегович Павловский краткое содержание
Третья из книг трилогии автора о Системе РФ («Система РФ в войне 2014 года», 2014 и «Об истоках российского стратегического поведения»,2015).
Система РФ — это система поведения России, отличающаяся стилем эскалаций. Книга посвящена рискам ближайшего будущего России. Глеб Павловский считает, что население РФ наслаждается атмосферой экстремальности, и предупреждает о входе Системы в ее финальное состояние: «Театр 2016 года — это сцена Финала». Театру Системы посвящен один из центральных материалов, где описаны такие типажи, как Куратор, Приверженец и Откупщик.
Книга содержит исторический очерк создания Неопропа — российской пропагандистской машины — глазами одного из ее строителей.
TERMINUS! Неопропаганда, экскалация и предел наслаждений Системы РФ - Глеб Олегович Павловский читать онлайн бесплатно
Тетрадки Gefter.ru
Глеб Павловский
2016 / TERMINUS!
НЕОПРОПАГАНДА, ЭСКАЛАЦИЯ
И ПРЕДЕЛ НАСЛАЖДЕНИЙ СИСТЕМЫ РФ
Третья из книг трилогии автора о Системе РФ («Система РФ в войне 2014 года», М., 2014 и «Об истоках российского стратегического поведения», М., 2015). Система РФ — это система поведения России, отличающаяся стилем эскалаций. Книга посвящена рискам ближайшего будущего России. Глеб Павловский считает, что население РФ наслаждается атмосферой экстремальности, и предупреждает о входе Системы в ее финальное состояние: «Театр 2016 года — это сцена Финала». Театру Системы посвящен один из центральных материалов, где описаны такие типажи, как Куратор, Приверженец и Откупщик. Книга содержит исторический очерк создания Неопропа — российской пропагандистской машины — глазами одного из ее строителей.
Павловский Г. О., 2016
Издательство «Европа», 2016
ISBN 978-5-9739-0222-3
От автора
Этой книжицей я хочу закончить трилогию о Системе РФ.
Первая ее часть сочинена в дни Валдайского форума осенью 2013 года (за что благодарю Администрацию Президента РФ и лично В. В. Путина). Она называлась «De Principatu Debili: Система РФ в войне 2014 года» (М., 2014), и вышла в свет в день побега Виктора Януковича. Вторая, «Система РФ. Об истоках российского стратегического поведения» (М., 2015), написанная благодаря многотерпению венского Института гуманитарных наук (IWM), опубликована летом 2015 года. Я искал понимания уникальных качеств нашей государственности — в обход дебатов о ее научной классификации. Метафора Системы РФ — в отличие от страны и государства Российская Федерация — ориентирует на роль совокупного поведения ее населения и кремлевской команды, освобождая от споров о «путинском режиме».
Осенью мне случилось выступать перед советом директоров Open Society Foundations с докладом об истоках «Неопропа» — новой российской пропаганды. Я признателен руководству Фонда Сороса (и самому Джорджу) за повод обдумать, как создавалась медиамашина, в сборке которой я участвовал с прискорбным, но неподдельным воодушевлением.
Другие выступления этой же осени, на таллинской конференции «Россия-2020», организованной Baltic News Service (BNS), — и в Лондоне, при открытии клуба «Открытой России», предложили тему будущего России. Это заставило и меня обратиться к тайне отсутствия в Системе РФ мыслей о ее государственном будущем. Так меня настигла тема Финала Системы и ее трансформаций — переходных и постфинальных.
Эти доклады с фрагментами ответов на вопросы я и предлагаю читателю, извиняясь за стилистические неровности. Они лишь попытка размышлять вслух над трудными темами в доброжелательных аудиториях.
Меня они зато вернули к пересмотру представлений моей старой книги «Гениальная власть!» (М., 2012). Режим кремлевского управления бессознательным у нас на глазах входит в состояние саморазрушения. Увязано ли еще его предложение экстремальности со спросом российских граждан? Можно ли еще говорить о наслаждении нас, ее обитателей, разрушительными эскалациями и о привычке правящей команды к такому наркотику? Метафора наслаждения поясняет экзистенциальную стабильность Системы РФ и не несет психоаналитических намеков.
Но метафоры уместны в узких пределах, увлекаться ими не стоит. Предел метафоры Системы РФ — ее финальность; идти далее путем метафор некуда. Пора переходить к научным политическим исследованиям, к анализу социологии власти, но все это уже не моя профессия консультанта. Впрочем, обдумывать риски и последствия радикализации Системы РФ всем нам придется так или иначе. Театр 2016 года — это сцена Финала.
Глеб Павловский,
декабрь 2015
«НЕОПРОП»
Доклад о «всесильной российской пропаганде»
Термин «кремлевская пропаганда» явился в западном дискурсе двадцатью годами позднее самого феномена — Кремль перешел к «медиапротезированию» внутренней политики с середины 1990-х годов, когда эффектом новейших средств воздействия на коммуникации начали замещать слабые государственные институты.
Россия никогда не знала автономного института свободных СМИ. До революции 1917 года СМИ в России не успели сложиться в общественный домен. Цензура никогда не упразднялась полностью, а с февраля 1917 года ее заменила пресса со строгой внутрипартийной дисциплиной. (Интеллектуалам большинства партий прямо запрещалось сотрудничать в «чужих» изданиях.) Когда же в 1990 году цензура в СССР действительно была начисто отменена, сработал эффект централизованной вертикали советских СМИ. Советская Машина центральной и местной прессы сопротивлялась фрагментации и приватизации так же, как РАО ЕЭС или «Газпром». Борьба за «свободу прессы» в 1989–1993 годах была уже борьбой за контроль над машиной в целом1. Вопрос о ее демонтаже в принципе никогда не ставился, считаясь неполиткорректным. Машина существует по сей день, но превращенная из Агитпропа в «Неопроп».
Агитпроп гласности. Кремлевская пропаганда в 1990-е формировалась на обширном основании института советской центральной прессы 1980-х, как вертикально интегрированной машины политических мобилизаций. В последний раз в таком качестве — надо сказать, блестяще — советские центральные СМИ выступили в эпоху горбачевской кампании гласности.
Сегодня, вспоминая разоблачения и многомиллионные тиражи изданий 1986-1991 гг., упускают, что речь шла, прежде всего, о перепрограммировании советского Агитпропа. Гласность стала первой (с 1950-х) программой идейного перевоспитания населения через массмедиа. В ней массированно применялись средства доминирования — разработанная сталинизмом безапелляционная речь, эмоциональная суггестия кино- и телеобразов. Все это впервые происходило в СССР комплексно и на высоком техническом уровне.
Смена программы КПСС на антикоммунистическую программу не нарушала процедур одностороннего безапелляционного вещания2. Гласность — «промывание» ранее «промытого», то есть лишенных критицизма мнений советского человека. В новую программу загружались термины вроде совка или красно-коричневых манкуртов, и привычные к агитационным клише мозги легко их усваивали.
Русский литературоцентризм как «дружественная» пропаганде установка СМИ. Советский Агитпроп, располагая существовавшим на тот момент информационным набором, предпочитал выделенную еще Сталиным тройку инструментов: газеты — радио — кино. (Телевидение долго рассматривали как разновидность домашнего кинематографа.) Пропагандистские схемы эксплуатировали литературоцентризм русской традиции, в русле которого и сложилась советская пропагандистская речь, оказавшая столь глубокое влияние на медиаполитику РФ. Вообще, русская медиаполитика склонна играть звучными иероглифами и заимствованными, далее не расшифровываемыми терминами. Такие формулы-мемы легко становятся доминантами текущего фона новостей.
Например, тезис пресса — четвертая власть применялся еще в СССР, притом что в стране отсутствовало разделение властей. В период перестройки тезис о «четвертой власти» стали считать догмой демократии, но понимали его своеобразно. Этим словом называли не что иное, как все тот же вертикально интегрированный конгломерат центральных и местных СМИ. Он редко действовал инициативно, без сигнала «сверху».
Очень важно, что советская (а вслед за ней «раскрепощенная» российская) центральная пресса была устроена так, что сигналы, приводящие ее в движение, шли сверху. Повестка СМИ поступала оттуда же, откуда поступали бюджеты.
Лишенная бюджетного финансирования и закрытая для серьезных инвестиций, центральная пресса начала 1990-х годов перешла к продаже полос под так называемые заказные материалы («заказуха»); в самой прессе эту практику практически не осуждали. Появились журналисты, публично ангажированные одной из корпораций, и те, кто продавал темы и выводы публикаций любому желающему. Такие статьи не содержали пометок «на правах рекламы»; а сообщаемые мнения камуфлировались под факты.
Ускоренные технологии создания опоры для демократии. Институту пропаганды нужен человек — адресат пропаганды, то есть спрос аудитории, готовой с доверием воспринимать ее месседжи.
Со времени перестройки