Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан
В ту же секунду с той стороны, в главном тоннеле, раздался оглушительный, утробный рев.
Потолок старого коллектора окончательно обрушился. Миллионы тонн жидкой магмы, бетона и земли рухнули вниз, навсегда хороня под собой проломленный шлюз, кипящую воду и стайку терминаторов Т-1.
Ударная волна сжатого воздуха ударила в прислоненную чугунную дверь, отшвырнув Эша и Берга на несколько метров вглубь нового коридора. Их засыпало пылью и мелкой щебенкой.
А затем наступила тишина. Глухая, звенящая в ушах тишина, прерываемая лишь их собственным хриплым дыханием. Жар мгновенно отступил, сменившись спасительным, сухим и холодным воздухом древних бункеров.
Эш медленно сел на бетонном полу. Он вытер кровь с разбитого лба рукавом. Рядом тяжело, натужно кашлял Берг, сбивая пламя со своей дымящейся куртки. Оксана уже стояла на ногах, держа на прицеле темноту впереди. Элоди лежала на спине, глядя в черный потолок, ее грудь судорожно вздымалась.
Они вырвались. Они пережили пекло.
Эш достал из кармана фонарик. Стекло треснуло, но луч загорелся. Он осветил пространство вокруг.
Это была не канализация. Сухие, ровные бетонные стены. Ободранные кабели на потолке. Полуистлевшие плакаты на английском языке с надписью «Keep Calm and Carry On».
Они находились в преддверии правительственных бункеров времен Второй мировой войны. Линия Черчилля. Мертвые, заброшенные катакомбы, куда не дотянулись ни ядерные бомбы, ни плазменные буры Скайнета.
— Встаем, — Эш поднялся на ноги, тяжело опираясь на винтовку. Его лицо в свете фонаря было маской безжалостной решимости. Он похлопал по карману, где лежал диск. — Привал пять минут. Проверяем оружие. Обрабатываем ожоги. Дальше идем вглубь. Нам нужно место, чтобы вскрыть эту проклятую жестянку и узнать, за что Хэйс отдал свою жизнь.
Никто не спорил. Ад остался позади, но они все знали, что настоящий кошмар еще только начинается.
Глава 4
ГЛАВА 4: ПОГРЕБЕННЫЕ ЗАЖИВО
Европейский Театр Военных Действий
Лондон, Сектор «Вестминстер»
Правительственные бункеры «Линия Черчилля», нижние уровни
2029 год
Щелчок тумблера прозвучал в абсолютной тишине как выстрел. Тонкий, дрожащий луч подствольного фонаря Эша погас, и тьма мгновенно сомкнулась вокруг них, плотная и осязаемая, словно черный бархат, брошенный на лицо.
— Бережем батареи, — хрипло произнес Эш во мраке. Его голос был лишен реверберации — толстые бетонные стены поглощали звук, не давая ему разлететься эхом. — Глаза привыкнут.
После рева плазменных буров и грохота обрушающейся магмы, эта тишина казалась противоестественной. Она давила на уши тяжелым, ватным прессом. В ней можно было расслышать пульсацию собственной крови в висках и свистящее, прерывистое дыхание товарищей.
Они находились в каменном мешке на глубине более сорока метров под уничтоженным городом. За их спинами, за массивной чугунной гермодверью, миллионы тонн расплавленной породы и жидкого металла намертво запечатали выход. Скайнет залил их прошлый путь лавой, превратив его в монолит. Они были отрезаны от остатков сил лондонского Сопротивления. Отрезаны от неба, каким бы радиоактивным оно ни было.
Погребены заживо под трупом величайшего мегаполиса Европы.
— Свет… включи свет, пожалуйста, — голос Элоди дрогнул. В темноте послышался шорох — она отползла по холодному бетону назад, пока не уперлась спиной в стену, инстинктивно ища опору. — Я не могу дышать. Мне кажется, что стены сужаются. Эш, я ничего не вижу!
— Дыши медленно. На четыре счета вдох, на четыре выдох. Воздух здесь старый, кислорода мало. Не жги его паникой, — Эш говорил ровным, гипнотически спокойным тоном командира, хотя сам физически ощущал, как миллионы тонн бетона, земли, ржавого железа и переломанных костей давят на своды прямо у него над головой.
В нос ударил густой, затхлый запах времени. Это не была острая вонь гниющей канализации или химический смрад озона. Это был запах пыли, которая лежала здесь нетронутой более восьмидесяти лет. Запах истлевшей бумаги, высохшей резины противогазов времен Второй мировой войны и сухой ржавчины. Время здесь остановилось еще в 1945-м, законсервированное под землей, и теперь в этот склеп ворвались призраки Судного Дня.
В темноте раздался влажный, глухой звук разрываемой ткани, за которым последовал сдавленный, утробный рык Берга.
— Давай, Ксюша… — проскрежетал гигант сквозь стиснутые зубы. — Рви. Не жалей.
Эш нажал кнопку на воротнике куртки, активируя тусклый, химический красный свет аварийного армейского маячка. Кроваво-красное свечение выхватило из мрака жуткую сцену.
Берг сидел на полу, сбросив с плеч массивный станковый плазмомет. Его кустарная броня из наваренных стальных листов и толстых слоев баллистической ткани была прожжена на спине. Выстрел терминатора серии Т-1 расплавил кевлар, и синтетические волокна намертво вплавились в плоть.
Оксана стояла перед ним на коленях. Ее лицо под неизменной банданой оставалось невозмутимым, холодным, как у хирурга в полевом госпитале. В одной руке она держала зазубренный боевой нож, лезвие которого нагрела на остаточном жаре ствола винтовки, в другой — маленький, драгоценный тюбик с военным гидрогелем.
Она не стала церемониться. Оксана подцепила край оплавленного пластика и с резким, безжалостным рывком содрала его вместе с куском обгоревшей кожи Берга.
Гигант дернулся, его огромные кулаки с силой ударили по бетону, выбив облачко вековой пыли, но он не закричал. Запахло горелым мясом и сукровицей. Оксана мгновенно выдавила на открытую, кровоточащую рану густую полупрозрачную мазь. Гель зашипел, вступая в реакцию с поврежденными тканями, замораживая нервные окончания и покрывая ожог искусственной полимерной пленкой.
— Жить будешь, здоровяк, — констатировал Эш, внимательно наблюдая за процедурой. — Подвижность руки не потеряна?
Берг медленно, тяжело дыша, пошевелил широченными плечами. Мышцы под слоем грязи и копоти напряглись, перекатываясь, как стальные тросы. Он поднял свой плазмомет, словно это была пушинка, и мрачно кивнул Оксане. Женщина убрала нож в ножны на бедре и отступила в тень, растворившись в ней.
— Бывало и хуже, командир, — прохрипел Берг. — Но если эта бандура еще раз плюнет мне в спину, я разозлюсь.
— Вы… вы можете шутить? — Элоди обхватила колени руками, ее