Ghost Recon: Отряд Призрак - Том Клэнси
Их страна служила образцом высокомерия, богатства и потворства своим желаниям, отравившего тайваньское правительство. Чиновники регулярно эксплуатировали собственных граждан ради личной выгоды и американской поддержки. Тем самым они создали культуру имущих и неимущих — точь-в-точь как в Америке.
Армия Китайской Республики на Тайване, следуя примеру правительства, вела себя точно так же. Они бы бросили тайваньских солдат в самое пекло, лишь бы угодить Соединённым Штатам.
Чем больше Фан об этом думал, тем более поверхностным становилось его дыхание.
Он бросил хмурый взгляд на туристов, проходящих мимо, затем перевёл его на человека, стоящего на углу.
Фан взглянул повторно и опешил. Это был Сы Ма! Старый сержант Сы Ма из последней миссии Фана в качестве армейского офицера. Тот был в штатском, но всё ещё носил короткую армейскую стрижку — похоже, до сих пор служил. Фан сунул газету под мышку, затушил сигарету и подошёл к мужчине.
Сы Ма, просто ожидавший смены сигнала светофора, поднял взгляд. Губы его дрогнули, когда он узнал Фана. Наверное, по привычке или рефлексу он выпалил:
— Господин капитан.
Голос Фана прозвучал холодно.
— Сержант. Что вы здесь делаете?
— Пришёл посмотреть на машину через дорогу.
— Как ваши дела?
Сы Ма нахмурился.
— Господин капитан, прошли годы, но я никогда не забуду ту ночь. Ту ужасную ночь. И теперь, увидев вас снова здесь… не знаю, что сказать.
Фан оскалил зубы, хлопнул рукой по плечу Сы Ма, застав того врасплох, и сказал:
— Думаете, я заслужил то, что со мной случилось?
— Неважно, что я думаю.
— Я хочу знать.
— Простите, господин капитан.
Фан схватил Сы Ма за руку и сжал крепче.
— Вы теперь женаты? Есть семья?
— Да, одна маленькая дочь.
— И знает ли она, что её бы не существовало, если бы не я и то, что я сделал, спасая вам жизнь?
— Вы избили меня своим мечом. Вы не позволили мне вступить в бой. Я не изменил своего мнения об этом.
— Вы были бы мертвы. И ради чего? Чтобы угодить американцам?
— Отпустите меня. Потому что если вы этого не сделаете…
— Что вы мне сделаете такого, чего они уже не сделали? Лишили меня звания, службы, всего, ради чего я так упорно трудился? Годы, проведённые в академии в Фэншане? Всё напрасно!
— Господин капитан, простите. Мне нужно идти.
— Мне тоже, — сказал Фан. — Мне тоже.
С этими словами он отпустил мужчину, который поспешно перешёл дорогу, пока не сменился сигнал.
Сы Ма добрался до противоположного угла и бросил встревоженный взгляд на Фана, затем направился к автосалону.
Спохватившись, Фан вдруг вспомнил, чем должен был заниматься. Взгляд заскользил по улице. Он посмотрел на часы и выругался.
Едва он потянулся за телефоном, тот зазвонил: звонил Е Чуньчан.
— Я его видел, — сказал Е. — Перешёл дорогу точно там, где вы говорили. На нём была та куртка. Я видел, как вы разговаривали с тем, другим. Я мог бы всё сделать сам, но вы велели не двигаться, пока не позвоните.
— Я перезвоню.
Фан сорвался на бег, добежал до угла, свернул налево, затем помчался вдоль тротуара мимо рядов зданий, высматривая мужчину в белой спортивной куртке с красными рукавами. На куртке красовался логотип Олимпийских игр 2008 года и обвивающий бок дракон.
Куртка принадлежала Као Кучину — человеку, который должен был умереть, человеку, который теперь исчез.
Фан добрался до угла, окинул взглядом переулки в обе стороны, затем посмотрел вперёд, на старый жилой дом, где Као жил в скромной однокомнатной квартире на третьем этаже.
Через открытое окно Фан увидел, как включился телевизор, и понял: Као благополучно добрался домой. Фан позвонил Е и сказал:
— Придётся подождать до завтра.
— Мне нужна оплата за сегодня.
Фан вздохнул с отвращением и сказал:
— Да. Завтра, в то же время.
— Хорошо. Советую вам быть внимательнее — это может обойтись вам очень дорого.
— Так и будет. А окончательный расчёт получите только после того, как работа будет сделана. Запомните это.
Той ночью Фан лежал в постели, уставившись в потолок своей обветшалой квартиры.
Он был солдатом, рождённым для боя. Он продолжит сражаться, что бы они ни говорили. Когда его отчислили из армии, они решили, что в нём нет духа, нет воли к борьбе.
Он напрягся при этой мысли, затем расслабился, повернул голову к тумбочке, у которой стояла его трость-меч, — тигровые узоры на ней оживали в темноте.
Годы, проведённые в извинениях перед предками, не принесли ничего. Теперь он восставал даже против них, считая их жертвами американского яда, — и только он, Фан Чжи, мог направить семью на новый, более достойный путь.
На следующий день Фан снова стоял на том же углу, курил сигарету и читал газету. Надвигался фронт, и через несколько мгновений чёрные тучи наконец должны были пролиться дождём. Погода давала Фану идеальный предлог надеть дождевик с капюшоном, что, разумеется, помогало скрыть его личность.
Через дорогу стоял серый седан.
С минуты на минуту Као должен был подойти к углу и выйти на пешеходный переход, как делал каждый будний день на протяжении последнего месяца.
Без исключений.
Фан переступил с ноги на ногу, смахнул тыльной стороной ладони пот со лба и вдохнул тёплый, влажный воздух. Его пробила дрожь предвкушения.
Затем он в последний раз затянулся сигаретой, бросил её на дорогу и посмотрел через перекрёсток, как раз когда начался дождь.
Као был там, только сегодня на нём не было олимпийской куртки — просто синяя толстовка.
Фан велел Е Чуньчану в седане разобраться с делом, как только тот увидит Као, — но Е высматривал именно олимпийскую куртку!
Где телефон Фана? Он пошарил в кармане, набрал номер.
На той стороне Е поднёс телефон к уху.
— Е, это я, — крикнул Фан. — Он в синей толстовке! Давай сейчас же.
На перекрёстке Као держал рюкзак над головой, ожидая смены сигнала. Дождь усиливался.
Е взревел мотором седана.
Фан вспомнил те многие часы, что провёл с Као. Они действительно стали друзьями. Као даже утешал Фана, когда объявили итоговые результаты.
Сердце Фана заколотилось быстрее.
И на несколько секунд Фан подумал о том, чтобы броситься к углу и отменить всё. Но не смог. Пусть сомнения и оставались, решение уже было принято,