Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

Алексей не стал спорить сразу.

В одиночку было легче спрятаться в боковой нише, пропустить передовой дозор и ударить по замыкающим. Второй человек увеличивал риск шума, но позволял перекрыть соседний проход и не оставлял Штурмина одного, если немцы обнаружат его раньше времени.

— Возьму Алима, — предложил он. — Он знает нижние коридоры, не торопится в темноте и умеет ждать. Мы займём разные боковые проходы и будем прикрывать друг друга.

Руденко согласился.

Нечаеву поручили выставить заслон со стороны складского входа. Сивый должен был поставить «ДП» в глубине южной галереи. Зайцев оставался на фабрике до окончания операции, чтобы сразу принять пленного, документы и радиостанцию, если их удастся захватить.

Подготовка началась ещё до темноты.

Сапёры проверили свои пути отхода, укрепили новый поперечный ход и подготовили к обрушению два повреждённых участка кладки. Возле галереи, ведущей к насосной, оставили несколько почти случайных следов. Слишком аккуратная ловушка могла насторожить опытного солдата, поэтому грязь не приглаживали, кирпичи не раскладывали и указателей не рисовали.

Южный проход внешне не трогали.

За двумя поворотами Сивый оборудовал позицию для «ДП». Пулемёт стоял достаточно глубоко, чтобы его нельзя было увидеть от развилки. Рядом лежали запасные диски, гранаты и фляга с водой.

Штурмин выбрал нишу за повреждённой кирпичной стеной возле обратного пути к складам. Пространства там хватало только для человека, лежащего на боку. Под локтем стояла холодная вода, над головой проходила ржавая труба, а из кладки торчал обломок арматуры.

Алексей осмотрел место и подумал, что погибнуть здесь можно даже без участия противника. Достаточно неловко поднять голову, получить трубой по затылку и заставить Руденко составлять донесение о сержанте, пережившем штрафную роту, немецкие танки и снайпера, но проигравшем заводскому водопроводу.

В правой руке он держал трофейный «Вальтер P38», проверенный ещё днём и снаряжённый отобранными патронами. Два запасных магазина лежали в немецкой кожаной кобуре, а на ремне находился трофейный немецкий окопный нож времён прошлой войны, который Алексей снял с убитого егеря ещё под Дубровкой. Короткий клинок, небольшая гарда и деревянная рукоять делали его удобным в тесных коридорах. Нож не цеплялся за стену, уверенно лежал в ладони и позволял работать там, где длинный штык или винтовка становились помехой.

Сивый проводил Штурмина до нижнего прохода.

— Если они прорвутся к машинному отделению, я положу их в галерее, — сказал пулемётчик, проверяя защёлку диска. — Только не окажись впереди немцев, когда начну стрелять. В темноте я тебя по выражению лица не узнаю.

— Откроешь огонь после двух коротких ударов по трубе, — напомнил Алексей. — Если сигнала не будет, держишь позицию и ждёшь. Они могут гнать впереди пленного или раненого, поэтому по первому движению не стреляй.

Сивый кивнул и вернулся к пулемёту.

Алим занял небольшое помещение под фундаментом старого пресса. Оттуда он мог контролировать боковой коридор и путь обратно к складам.

Связи между ними не было. Провод в передней части подвалов могли обнаружить немецкие сапёры, а даже тихий голос разносился под кирпичными сводами дальше, чем хотелось.

Оставалось слушать.

Под землёй время определялось не часами, а звуками. Где-то капала вода, по пустым трубам проходил слабый гул артиллерийских разрывов, осыпалась известь. Несколько раз вдоль стены пробегали крысы.

Егеря появились около двух часов ночи.

Штурмин сначала заметил движение крыс. Они одна за другой вышли из дальнего коридора и скрылись в боковых щелях. Затем в темноте едва слышно скрипнул металл.

Группа остановилась у входа в подвалы.

Немцы слушали не меньше минуты, после чего начали продвигаться. Передовая пара шла без света. Фонарь появился только у третьего человека и был прикрыт плотной тканью, оставлявшей на полу небольшой тусклый круг.

Штурмин насчитал двенадцать человек.

Впереди двигались два разведчика и сапёр. За ними шли командир, радист и пулемётчик с «МГ–34». Замыкали группу двое егерей, один из которых несколько раз останавливался и проверял пространство за спиной. Остальные несли автоматы, гранаты и лёгкое сапёрное снаряжение.

Двигались немцы хорошо.

Передовой сапёр проверял пол, стены и низкие своды, несколько раз поднимал фонарь к трубам. Они знали о ловушках на фабрике и искали опасность не только под ногами.

Первая тройка прошла в нескольких шагах от ниши Штурмина. Луч фонаря скользнул по воде, задержался на трубе над его головой и ушёл дальше. Замыкающий остановился почти напротив укрытия, прислушался, затем продолжил движение.

На развилке командир поднял руку.

Сапёр осмотрел следы возле галереи трубопроводов. Немцы не бросились к насосной всей группой. Командир отправил туда четырёх человек, а остальных оставил прикрывать развилку.

Алексей невольно отметил, что разведывательные сведения не преувеличивали их подготовку. Обычная пехота уже полезла бы по следам, стараясь первой добраться до цели. Егеря действовали так, словно заранее знали цену ошибки.

Четверо вошли в коридор к насосной.

Некоторое время доносились только осторожные шаги. Затем глухо ударила оседающая кладка. По подвалу прошёл скрежет, посыпался кирпич, зазвенела труба.

Командир сразу понял, что произошло.

Он не стал отправлять людей к завалу, а развернул основную группу к южной галерее. Радист попытался передать сообщение, однако под землёй связь не работала. Немец поднял антенну и двинулся ближе к складскому входу.

Основная группа прошла мимо укрытия Штурмина.

Замыкающий снова остановился, на этот раз настороженно. Он держал автомат направленным назад и медленно отступал вслед за остальными.

Алексей дождался, пока расстояние между двумя последними немцами увеличится.

Потом выбрался из ниши.

Левой ладонью он закрыл замыкающему рот, а правой ударил окопным ножом под нижний край каски. Короткий клинок вошёл легко. Штурмин удержал тело и опустил его в воду, не позволив автомату удариться о камни.

Предпоследний егерь услышал движение.

Он начал разворачиваться, одновременно поднимая «МП–40». Алексей оказался слишком близко для нормального выстрела, отбил ствол в сторону и вошёл плечом в корпус противника.

Немец был тяжелее и успел схватить Штурмина за ремень.

Оба ударились о стену. Каска егеря звякнула о кирпич. Алексей дважды ударил ножом под рёбра, после чего тело осело на пол, увлекая его за собой.

Автомат всё-таки выпал из рук немца и стукнул о камень.

Впереди вспыхнул фонарь.

Короткие очереди прошили ниши и боковые проходы. Пули выбивали кирпичную крошку из стен, рикошетили от труб и уходили в темноту.

Штурмин забрал магазины убитых и отступил через затопленный коридор.

Немцы не бросились следом. Командир остановил людей, погасил фонарь и начал перестраивать группу. Двое повернули обратно, пулемётчик занял место возле арки, остальные продолжили держать направление