Страна вечной ночи - Кеннет Робсон

Док Сэвидж был гигантом из бронзы. Когда он вошел в дверь, его рост казался огромным, но когда он оказался за дверью и не с чем было сравнить его размеры, он словно уменьшился в росте. Это объяснялось симметрией его развития: его мускулы, словно канаты, переплетались под кожей таким образом, что их огромные размеры были практически незаметны, за исключением сухожилий на руках, похожих на кабели.

Но самым притягательным в бронзовом человеке были его глаза. Странные глаза, они были похожи на озерца чешуйчатого золота, гипнотически притягательные в своей силе, в них непрерывно бурлила странная жизнь.

Док Сэвидж был скромно одет. Бронза его волос была лишь немногим темнее бронзы кожи.

— Что это? — спросил он.

У бронзового человека был голос с замечательными модуляциями, и его тон, хотя и негромкий, разносился по углам комнаты.

Монк объяснил, что произошло.

— Фотоэлектрическая сигнализация на крыше выдала парня, — сказал он.

Затем он рассказал о захвате, о странном способе, которым Ул двигал рукой - рукой, в которой они ничего не нашли. В конце он показал очки с черными линзами толщиной с банки из-под сгущенного молока.

Бронзовый человек внимательно осмотрел очки.

Раздалась жуткая трель. Она поднялась и наполнила комнату, мелодичная и в то же время лишенная мелодии, сочная и такая мягкая, что могла бы быть шепотом вечернего ветерка, пробивающегося сквозь пальмовые листья, или далеким шорохом ледяного покрова на его тяжелом пути к морю.

Монк и Хэм с любопытством наблюдали. Они знали этот звук. Он был частью Дока Сэвиджа, хотя они не могли видеть, как шевелятся его губы, когда он произносил его. Звук был маленькой, бессознательной вещью, которую он издавал в моменты стресса, или когда был удивлен, или озадачен.

Док Сэвидж спросил Ула: — Что это?

Ул ответил быстро, без выражения.

— Просто игрушка, — сказал он. — Они не представляют никакой ценности, никакого значения.

В его голосе не было ничего, что указывало бы на то, что он убил Бири Хоснера ранее ночью, потому что Бири взял странные очки с намерением продать их тому же замечательному бронзовому человеку.

***

Док Сэвидж пристально наблюдал за Улом.

— Почему вы рыскали по нашему ангару на набережной? — спросил он.

Ул улыбнулся. Это была улыбка человека, не привыкшего проявлять эмоции подобным образом. Улыбка была немного ужасной.

— Я пошел в ангар, чтобы связаться с вами, — сказал Ул.

— Почему вы не пришли ко мне сюда? — спросил бронзовый человек.

— Вы занятой человек — я знаю вашу репутацию — я отчаялся получить аудиенцию. Ул говорил отрывисто.

— Это было срочным делом?

— Чрезвычайно срочным.

— Итак, вы отправились бродить по ангару, зная, что он будет охраняться, зная, что вас схватят и приведут ко мне?

— Совершенно верно.

Монк выпалил: — Чушь собачья! Этот ушлепок что-то замышлял.

Док медленно повертел любопытные очки в своих жилистых руках. Снова раздалась его низкая трель, скорее ощущаемая, чем слышимая, наполняющая комнату своей дрожью.

Полицейская трансляция продолжала поступать из коротковолнового приемника, заполняя комнату монотонным гулом. — Вызываю все машины... вызываю все машины...

Затем снова появилось сообщение о чикагском преступнике:

— ... Димитр Дайкофф разыскивается за убийство. Крупный мужчина, прихрамывает; черные волосы; маленькие темные глаза; шрам, начинающийся от мочки правого уха и пересекающий шею наискось...

Убедительный голос Дока Сэвиджа прервал гудение радио.

— Кто вы? — спросил он Ула.

— Меня зовут Грей Форестэй, — быстро ответил Ул. — В Монголии мое имя, насколько это можно перевести, было Лли Фур Саат.

Черты лица Дока Сэвиджа оставались неразличимыми, но чешуйки золота, которое всегда казалось живым в его глазах, закружилось немного быстрее.

Монк пробормотал: — Этот болван лжет, Док.

Ул продолжал пристально смотреть своими плоскими глазами на Дока. — Я не лгу, — сказал он. — По моей внешности вы заключаете, что я не чистокровный монгол. Вы правы. Я наполовину китаец.

Он сделал паузу. — Моя неестественная внешность не только результат смешения кровей. Это результат испытаний, более изнурительных, чем вы можете себе представить, что человек может вынести и остаться в живых.

— Продолжайте, — сказал Док.

Ул говорил монотонно. — Я колеблюсь, опасаясь, что мне не поверят, и все же я знаю, что вы человек настолько зрелого ума, что понимаете, что в мире есть странные вещи, настолько странные, что их можно полностью опровергнуть общепринятыми представлениями.

Ул снова сделал паузу. Спустя добрых полминуты он продолжил:

— Вы слышали об экспедиции Лендерторна, затерянной во льдах к северу от Канады? Я, Грей Форестей, был единственным членом экспедиции, которому удалось спастись. В последние месяцы, как вы, возможно, читали в новостях, я возглавлял спасательную экспедицию по поиску пропавших людей. Мы обнаружили, что самолеты в этом регионе совершенно непрактичны. Мы не могли совершить посадку на каменистом льду. Но там, где самолет потерпел неудачу, дирижабль добьётся успеха.

— Итак?

— У вас есть дирижабль. Это одна из причин, почему я пришел к вам. Есть и другая причина.

— И что эта за причина? — Поинтересовался Док.

— Как я понимаю, вы управляете, пожалуй, самым совершенным в мире объединением интеллекта и физической силы. Мне нужна ваша помощь.

Монк покосился на Дока. — Эта информация об экспедиции на Лендерторн — это правда?

— Так и есть, — медленно кивнул Док. — Это было в газетах, но не слишком заметно. Лендерторн не был известным человеком.

Ул заговорил внезапно, драматично:

— Экспедиция Лендерторна погибла не по естественным причинам, как сообщалось.

Ул уставился на него своими плоскими глазами цвета воды, выдержав паузу молчания.

— Мы столкнулись с тем, что я могу назвать только таинственным "нечто", — продолжал он. — Они пришли ночью, и я знаю только, что они были черными, бесформенными и совершенно ужасными, и что они уносили членов нашей экспедиции по одному, пока не спасся только я.

Ул сделал паузу после своего необычного заявления и посмотрел на Дока Сэвиджа и двух его помощников, словно пытаясь понять, как они это восприняли.

На лицах Монка и Хэма отразилась смесь сомнения и удивления. Правильные бронзовые черты лица Дока Сэвиджа не выражали никаких эмоций вообще.

На инкрустированном столике все гудело и гудело радио, полицейский диктор зачитывал описания угнанных машин, пропавших людей, мелких преступлений и экстренных вызовов.

— Срочный вызов всем машинам,