Ghost Recon: Отряд Призрак - Том Клэнси
— Терпение.
— Выметайся из машины! — заорал Бизли с заднего сиденья. — Вон, толстяк! Я поведу!
— Хуан? — крикнул Будда, игнорируя Бизли. — Что такое?
Хуан махал рукой и продолжал бежать к внедорожнику, где увидел, как Будда обернулся и снова закричал на людей внутри. Пистолет лежал в кармане Хуана.
Он видел, как Фан сбежал на «Смелом воине», который должен был достаться Хуану.
Он видел, как мужчины забрались в грузовик Будды, и понял: тот сейчас уедет, оставив Хуана ни с чем.
Фан солгал и дал ложные обещания.
Будда солгал и нарушил обещание убить Фана.
Хуан должен был сохранить лицо. Должен был.
— Будда! Подожди! У меня кое-что для тебя есть.
Изнеможение, недосып и высокая влажность взяли своё над Буддой, который не сразу осознал, что происходит.
У Хуана не было для него последней порции информации.
У него была пуля.
Тощий старик полез в карман и достал пистолет.
Будда потянулся за своим оружием, как раз когда задняя дверь распахнулась и наружу выскочил один из «Призраков».
Но для старого Будды всё произошло слишком быстро. И странное чувство смирения овладело им — то самое ощущение, что накатывает перед сном после долгого дня.
Пистолет Хуана сверкнул.
Первая пуля прошла сквозь шею Будды как раз в тот момент, когда Рамирес выстрелил мимо лица Будды.
Вторая пуля попала Будде в голову, и хотя ему полагалось умереть мгновенно, у него, казалось, осталось время на последнюю мысль — не глубокую, просто простую строку из «Дхаммапады», которую он часто повторял, чтобы успокоиться: «Здесь пребуду я в пору дождей, и здесь же — зимой и летом».
Смит вздрогнул от боли в раненой руке, но всё же выпрыгнул из машины и, действуя одной рукой с MR-C, срезал пугало с пистолетом.
— Вытащите Будду с сиденья! Тащите его назад! — закричал Рамирес, затем добавил: — Чёрт, меня тоже зацепило!
Бизли и Дженкинс выскочили из машины, бросились к водительской стороне, чтобы вытащить Будду и погрузить его в грузовой отсек. Смит подумал, что придётся связаться с начальством и узнать, что делать с телами агентов ЦРУ, но оставлять их позади было бы неразумно.
Митчелл всё ещё вызывал доклад обстановки по рации, и Бизли ввёл его в курс дела, пока Смит бежал обратно вокруг грузовика проверить Рамиреса, который как раз поднимал руку в тот момент, когда первая пуля прошла сквозь шею Будды. Пуля продолжила движение и попала ему в правое плечо, у самой верхней части груди.
— Эй, зато тебя подстрелил настоящий злодей, — простонал Рамирес. — А меня подстрелил тот старик.
— Да уж, немного обидно.
Рамирес фыркнул.
— Заткнись.
— Шучу. — Смит проверил, есть ли выходное отверстие, нашёл его. — Ладно, прошла навылет. Знаю, больно. Пока перевяжем.
Лицо Рамиреса скривилось в узел, и он выругался.
— Джои, если сможешь забраться назад, мы тебя обработаем, — сказал Бизли. — Дженкинс, за руль.
— Идём, — сказал Смит, протягивая руку, чтобы помочь Рамиресу спуститься с пассажирского сиденья.
— «Браво Первый», — вызвал Митчелл. — Уходите оттуда и подожгите эти вертолёты.
— Принято.
Когда захлопнулась последняя дверь и Дженкинс развернул машину, Бизли отрывисто скомандовал:
— Три, два, один, — и подорвал C4, плотно упакованный в вертолётах и грузовиках позади замка.
Идея, разумеется, состояла в том, чтобы любые ответные действия армии и полиции оставались сосредоточены в глубине материка — и, судя по взрыву замка вкупе со взрывом на трансформаторной подстанции, Смит решил, что они убедительно заглотили наживку.
Он вытянул шею и оглянулся на замок — вода стекала с крыш, будто плавящийся воск, а четыре великолепных огненных шара вздымались к небу, разрастаясь в оранжевые грибы позади. Взрывы окрасили это место потусторонним сиянием, а когда они поднялись выше в горы, долина вновь озарилась мерцанием молний.
Незабываемое зрелище — словно ожившая прямо на глазах картина древнего Китая.
Развернувшись обратно и устраиваясь в кресле, с опущенным окном и винтовкой наготове, Смит подумал о родителях дома, пожелав, чтобы они могли отправиться с ним в эту миссию. Может, тогда бы они наконец поняли: отказаться от должности «Призрака» ради работы шерифа захолустного городка — всё равно что играть в высшей лиге, а потом решить тренировать любительские команды по софтболу на выходных.
Может быть, однажды, когда он замедлится. Но не сейчас. Не тогда, когда кровь бежит по венам, будто миллион вольт.
Пока Диас осторожно вела внедорожник сквозь потоки дождя и грязи, Митчелл сидел рядом с ней, собираясь проверить HUD, чтобы определить текущее местоположение Фана.
Однако экран канала входящей связи ожил изображением генерала Китинга в командном центре.
— Митчелл, отличная работа там, сынок. Теперь пора домой. Но у нас проблема. Либо ваше проникновение на побережье сорвалось и вас засекли, либо это отключение электричества их не на шутку напугало.
Изображение на экране сменилось с Китинга на трёхмерную вращающуюся графику китайского патрульного катера с сопроводительной идентификационной меткой и подробными характеристиками: патрульный артиллерийский катер типа 62C класса «Шанхай-II». Длина: 38,78 метра. Максимальная скорость: 28,5 узла. Экипаж: 36 человек. Вооружение: две спаренные 37-мм зенитные артустановки и две спаренные 25-мм зенитные артустановки.
Генерал продолжил:
— Два таких катера класса «Шанхай» направляются в гавань Сямыня. Большинство новых катеров Восточного флота базируются в Нинде, но, судя по всему, старые 62C переводили в другие порты — этим и объясняется появление этой пары.
— Сэр, вы пытаетесь меня успокоить, говоря, что это старые катера? У них большие пушки, и держу пари, работают они отлично.
— Ты прав. Но держись, сынок. Мы работаем над этим с нашей стороны.
— Сэр, у меня четверо раненых. Вернуться на подлодку и без этих патрульных катеров, дышащих нам в спину, будет достаточно тяжело. Мне нужно, чтобы их убрали.
— Слышу тебя, Митчелл. Просто жди.
Фан Чжи мчался вниз по извилистой горной дороге, срываясь в занос на грязи из-за слишком резких поворотов. У него не было выбора, кроме как держать фары включёнными и щуриться сквозь стену дождя, хлещущую по лобовому стеклу. Мысли продолжали убегать вперёд машины, к пункту назначения — к его будущему.
Когда обнаружат все тела и утром начнётся расследование, его вычислят, допросят, будут пытать, пока не скажет то, что им нужно. Кто-то должен ответить за всё это. Ярость наполнила его нутро и наконец вырвалась наружу.
Он кричал на монотонно скользящие дворники. Кричал на «Прыгающих тигров» за то,