Как мы нагибали галактику - Бандильерос

— Вот так, — поморщился я, — такое к сожалению сплошь и рядом. Любой начальник, которого не контролируют — очень быстро начинает захватывать себе полномочия, ведь начальство всё равно не видит, а раз не видит — то можно «для благого дела» и самому начать решать за начальство, — хмыкнул, посмотрев в его глазёнки, — у тебя изначально не было никаких прав. Но ты взял на себя ответственность, сам назначил себе право решать, кто тут святой, а кто нет — поставив тем самым себя выше императора. А это если не ересь — то во всяком случае страшнейшее нарушение субординации — за которым последует неизбежное наказание, — я обошёл его, — так скажи мне, в каком угаре ты решил, что вправе решать такие вещи?

— Я ошибся, — инквизитор быстро размяк, — всё конечно. Закончите уже это!

Рыцарь Хейлин решил его убить — он метнулся к нему на такой скорости, что ни один человек и даже эльдар не заметил бы — молнией, используя и психокинетику, и оборудование своей брони, и меч росчерком понёсся к его шее, покрывшись сиянием силового поля. Но у меня были другие планы на этого придурка — зачем полезное существо убивать, тем более — я в отличие от местных — высоко ценил человеческую жизнь — и поэтому решил сохранить её. Я двинулся ещё быстрее Хейлина — со скоростью втрое выше, чем у него — и выставил ладонь, поймав его меч рукой — у самой шеи инквизитора — силовые поля слегка пощекотали архонтскую кожу и были подавлены — такое примитивное оружие мне повредить не могло — а лезвие меча — тем более. Сжав пальцами меч, я остановил его удар, заставив Хейлина на мгновение опешить от неудачи своего замысла. Меч был остановлен голой рукой без особых проблем — и без применения святой силы императора. Прелестно.

— Почему вы спасли его? — пробасил рыцарь.

— Он ещё сослужит свою службу, — посмотрел я как на вошь на инквизитора, — не стоит просто так рубить головы.

— Император приказал! — негодовал Хейлин.

— Пусть выпишет мне выговор, — фыркнул я, — и вычтет из зарплаты, но не стоит убивать людей только за то, что они зазнались и ошиблись.

— Если бы мы поступили по его словам — то казнили бы уже тебя.

— Ты думаешь, у вас хватило бы на это сил? — выгнул я бровь, сжав его меч так, что тот жалобно заскрежетал, а поля энергии на нём затрепетали, пытаясь пробиться через мою кожу, я отпустил меч, оттолкнув его от шеи несчастного.

— Не вы ли говорили, что кто-то зазнался и мнит себя выше начальства.

— За свои решения я буду отвечать перед Ним лично. В отличие от этого человека, который оказался не готов увидеть своё начальство и услышать его слова.

— Я не могу ослушаться прямого приказа Императора, — сказал он, — даже по твоей воле.

— Хочешь его убить?

— Я должен. Обязан выполнить его волю!

Инквизитор был бел как мел. Он переводил взгляд с меня на серого рыцаря и обратно.

— Ладно, — отступил я, — но знай, что мне такой радикализм не нравится. Но если Император считает, что его лучше убить сейчас — его подчинённые, ему решать их судьбу.

Рыцарь исполнил волю начальства — замахнулся мечом и легко снёс голову инквизитора с плеч. И выдохнул:

— Спасибо, что не стал меня останавливать. Пойми, для нас приказ императора превыше слов святого.

— Понимаю, субординация, — покивал я, — Император говорил, что у вас тут осталась работа и косвенно приказал мне вам помочь. Что за дела?

— Демоны. Культисты вызывают демонов, в этом мире прорыв уже почти ликвидирован. Мои братья сражаются внизу с демонами.

— Так чего же мы ждём? Правда, в этом я не пойду на демонов, — я посмотрел на свою белую одежду, в которую преобразовался халат, — она слишком ценна, чтобы портить. Для боя мне нужен боевой костюм.

— Конечно, Святой, — ответил рыцарь, — теперь вы начальство.

— Я? — удивился я.

— Да. Мы подчиняемся инквизиции, но поскольку инквизитор мёртв — теперь вы главный.

— Хм… отказываюсь. Я могу вам помочь — но слишком плохо знаю реалии вашего времени.

— Времени? — удивился рыцарь.

— Это долгая история. Хотя нет, короткая, но поведаю я её не здесь, — я огляделся.

Люди только приходили в себя — явление такой психической сущности как Император их раздавило морально и духовно. К нам уже спешил мужик в одежде, похожей на мракобесие какое-то — белая сутана и чепчик как у католического римского папы, и он пылал верой в бога-императора — я это ощущал очень отчётливо, благодаря своей новой сущности святого — от него исходила энергия веры, которая усваивалась… моими крыльями, и передавалась мне. Занятно — крылья это что-то вроде антенны для силы веры?

Он спешил ближе и увидев, что я на него смотрю, чуть не расплакался:

— Святой!

— Кайрос. Моё имя Кайрос, — ответил я ему, — встань уже. Ты кто такой?

— Я… эклезиарх этого захолустного мира, который почтил своим вниманием Сам Император! — голос у него был как у одурманенного наркотиками фанатика, — Снизошёл свет его и…

Дальше поток религиозного бреда, вперемешку с слезами, соплями и восхвалениями Бога-Императора, у меня аж голова заболела от обилия фанатизма от этого придурка.

— Слушай, заткнись! — приказал я, морщась, — у меня мигрень от твоих славословий уже начинается!

Мужик заткнулся мгновенно и выпучил на меня глаза. Я приоткрыл один глаз и посмотрел на него.

— Всё? Пришёл в себя, или тебя водичкой холодной полить, чтобы остыл? Ты тут вроде проповедника веры в Императора, я правильно понял?

Окружающие переглянулись.

— Эклезиархия — важнейшая структура Империума, — пробасил рыцарь Хейлин, — они не только пастыри, но и важная часть управления империумом.

— Вот как. Администрация вроде как?

— Администратум это другое — а эклезиархия… ну да, часть административных функций несут они. И проповедуют веру в Императора, наделены немалой властью — хотя для инквизиции их власть не так важна, среди инквизиторов есть и эклезиархи.

— Ага. Понял. Извини, что спрашиваю, — обернулся я к нему, — видишь ли, мой серый друг — я учёный-неудачник, попал под действие собственного эксперимента и меня зашвырнуло в будущее. Так что я плохо ориентируюсь в этих ваших империумах, эклезиархиях и инквизициях.

— Насколько же далеко в будущее вы переместились? — спросил он.

— Если летоисчисление не врёт — то на шестнадцать тысяч лет. В моё время не было никаких императоров, империумов, эклезиархий, и прочего.