Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Хорошо. Я сделаю это!

– И я тоже!

– По рукам?

– По рукам!

Именно в этот момент, когда они стояли в напыщенной, почти театральной позе, являя собой подобие скульптурной группы, в библиотеку вошел Боб Мэннинг. За ним по пятам следовали Кристал и Джин – и замерли на пороге.

Г. М. и окружной прокурор разжали руки с чуть смущенным видом. Но вновь прибывшие, за исключением разве что Кристал, были слишком взволнованны, чтобы обратить внимание на такие мелочи. Долговязый Боб в шортах и расстегнутой рубашке цвета хаки пытался выглядеть решительным, если не сказать – свирепым. Джин и Кристал, одна – в белом пляжном халате, другая – в черном, явно пришли для моральной поддержки.

– Послушайте! – начал Боб довольно агрессивно, но запнулся, заметив незнакомца. – Простите, сэр… А вы кто?

Байлз представился. Он сделал это с той же вежливостью и достоинством, как если бы говорил с губернатором.

– Что я хочу сказать, – выпалил Боб, – так это… в общем, теперь я глава семьи.

Он на мгновение замолчал, словно сам не мог поверить в то, что произнес. Но все же упрямо продолжил:

– И мы… то есть я подумал, что если здесь происходит какое-то совещание, касающееся нашей семьи, то и я должен в нем участвовать.

Байлз уже собирался деликатно выпроводить их за дверь, но перехватил взгляд Г. М. Не дождавшись его реакции, Боб заговорил снова.

– Во-первых, – угрюмо заявил он, – тут полно копов. Там, у бассейна!

– Боюсь, это моя инициатива, – признался Байлз. – Мне пришлось позвонить в полицию Уайт-Плейнс. Просто ответьте на их вопросы, и они не доставят вам особых неудобств.

Казалось, веснушки на лице Боба стали еще ярче.

– Я хочу сказать… – продолжил он, запинаясь. – Я ведь даже не видел, что случилось сегодня утром. Я почти всю ночь не спал. То есть… я думал. О многом.

Сай знал, о чем он думал. О гараже. О том самом гараже, которого у него теперь уже никогда не будет.

– Послушайте, – сказал Боб, и теперь в нем не осталось и следа робости. Наоборот, он выглядел по-настоящему грозным. – Если кто-нибудь посмеет заявить, что мой отец украл деньги… – он сглотнул, – даже если это будет кто-то из тех копов у бассейна – я набью ему морду. Я говорю абсолютно серьезно.

Сай поднялся со стула:

– Кто остался с полицейскими у бассейна?

– Дэйв, – мгновенно ответила Джин, и ее лицо прямо-таки засветилось от восхищения. – Он великолепен! Тут же взял все в свои руки, стал отдавать приказы – настоящий командир. Это все армия!

– Не помню, дорогая, – проворковала Кристал, чуть нахмурив брови, – а Дэйв был на фронте?

– Ты же знаешь, что нет! – вспыхнула Джин. – Он служил в каком-то департаменте… таком ужасно важном, что никто толком не знал, чем они там занимаются. Ты видела Дэйва в форме? Он в ней выглядит потрясающе!

– Может, присядете? – вмешался Байлз. – У нас тут конфиденциальное совещание.

Сай заметил, как все трое тут же напряглись, а Г. М. скривился, словно сжевал ломтик лимона.

– Но в данном случае возражать я не стану, – добавил окружной прокурор. – Возможно, вы даже поможете нам.

Они расселись за длинным обеденным столом.

– Это как – «поможете»? – Голос Боба все еще звучал хрипло.

– Ну, никогда нельзя знать наверняка. Может, у вас есть какая-то информация…

– Я много чего знаю, – сказала Джин и поджала губы, глядя в пространство с отрешенным видом. – Но ничего не собираюсь рассказывать.

– Даже мне? – вкрадчиво, словно змей-искуситель, спросил Байлз.

– Никому! – вскричала Джин, и в ее глазах блеснули слезы. – Потому что даже если папа и взял эти деньги (о, успокойся, Боб), его никто не найдет. Никогда!

Байлз замялся.

Сай Нортон мог бы поклясться, что его следующая реплика была не лукавством, а искренней попыткой помочь.

– Лучше бы вы этого не говорили, мисс Мэннинг.

– Почему?

– Потому что я должен предупредить, чтобы потом для вас это не стало шоком: вашего отца поймают. В ближайшие недели, ну, может, чуть позже. Убежать у него не получится. Хотите, я объясню, как мы это сделаем? Чтобы вы убедились, что это не блеф?

– Да, – тихо сказала Кристал, опуская глаза.

– Логики в этом нет, но это факт, – продолжал Байлз, наконец оторвав взгляд от столешницы. – Большинство беглецов стремятся убежать из Нью-Йорка как можно дальше. Еще более любопытно, что пытаются укрыться они в основном либо в Калифорнии, либо во Флориде.

– Вы не лжете? – осторожно спросила Кристал.

– Нет, – ответил окружной прокурор с предельной искренностью. – Вчера за обедом ваш отец смял и выбросил конверт, испещренный цифрами. Мы нашли его. На нем дважды было написано: «Лос-Анджелес», затем он зачеркнул и написал: «Майами».

По комнате прокатился тревожный шепоток.

– И наконец, – сказал Байлз, – позвольте рассказать вам еще об одной ловушке – среди множества других, – в которую он наверняка попадется. Ему самому это никогда не придет в голову – в том-то вся прелесть. Конечно, вы тоже не догадаетесь.

Он обвел взглядом комнату.

– Оглянитесь вокруг!

Три пары озадаченных глаз заметались по сторонам. Взгляды скользили по книгам, доверху заполнившим стены, по мебели, обтянутой гобеленом, пытались разглядеть через полуоткрытые двойные двери в северном конце библиотеки край шахматной доски на столе в кабинете Мэннинга. В два задних окна бил яркий солнечный свет, два передних, напротив, казались блекло-голубыми.

– Боюсь, я не понимаю, о чем вы, – пробормотала Кристал.

– Вы ничего не замечаете?

– Нет.

– С тех пор как я познакомился с вашим отцом, он был завсегдатаем букинистических лавок. Все книги здесь – подержанные. Он просто не признает других. Он способен держаться вдали от этих магазинов не дольше, чем алкоголик вдали от бара. – Байлз сделал паузу и, прищурившись, обвел комнату взглядом. – Все букинистические магазины в стране получат циркуляры – с фотографией вашего отца, описанием примет и обещанием щедрого вознаграждения за любую информацию. Куда бы он ни направился, где бы ни затаился – его достанут везде.

– Нет, не достанут! – воскликнула Джин с торжеством. – Его никто не узнает! Пластическая операция…

Наступила гробовая тишина.

Джин зажала рот руками, и ее голубые глаза широко раскрылись от ужаса.

– Какая пластическая операция? – жестко спросил Байлз.

(Чистая случайность? Или преднамеренное коварство?)

И тут в библиотеку вошел офицер О’Кейси. В руках у него были большие садовые ножницы. Не глядя на сэра Генри Мерривейла, он подошел к столу, положил ножницы у его локтя и обратился к Байлзу:

– Я подстриг ровно двадцать футов живой изгороди, сэр.

Напряжение в комнате достигло крайней точки.

Г. М., которому, очевидно, не терпелось осмотреть ножницы, но в то же время не хотелось упускать нить разговора о пластической хирургии, выбрал компромисс: молча задвинул ножницы под стол –