Кодекс крови - Николай Иванович Леонов

За окном стоял обычный, ничем не примечательный ноябрьский день. Листьев на деревьях уже почти не осталось, но морозом в воздухе даже и не пахло, хотя иногда по ночам температура опускалась ниже нуля. Низкое, тяжелое небо, сплошь затянутое облаками, весь день висело над столицей, готовое пролиться очередным дождем, но на землю до самого вечера так и не упало ни капли.

Гуров затушил сигарету в пепельнице, закрыл окно и вернулся к своему столу, чтобы закончить отчет по последнему расследованию.

Дело было пустяковое и рутинное. Таких убийств в последнее время происходило немало. Единственной причиной, по которой оно было передано в главк, оказались подозрения аналитиков в том, что это преступление является звеном в серии других убийств из-за сходных способов совершения преступления.

Подтверждения этому Гуров не нашел, а вот убийцу смог вычислить, хотя ему для этого и потребовалось около месяца довольно кропотливой, но скучной и однообразной работы. Теперь подозреваемый находился под арестом. Дело можно было передавать в прокуратуру для дальнейшего рассмотрения в суде. Осталось только подготовить отчет для генерала Орлова.

Именно этой рутинной работой сейчас и занимался сыщик. Он старался закончить отчет побыстрее, чтобы успеть вернуться домой еще до того, как у Марии закончится репетиция в театре.

До выходных оставался лишь один рабочий день, и Лев Иванович уже строил планы на то, чем займется вместе с женой в субботу и воскресенье. Он собирался отвезти ее на Клинско-Дмитровскую гряду, где были прекрасные светлые сосновые леса с моховой подложкой. Один из офицеров главка, недавно побывавший там, говорил, что в этих лесах еще можно набрать грибов-морозиков.

Гуров не считал себя хорошим грибником, все же решил, что это хороший способ провести с женой день на свежем воздухе. Тем более что на субботу и воскресенье метеорологи обещали ясную погоду. Даже если и не удастся найти никаких грибов, то побродить по сосновому лесу в такую пору будет просто приятно.

Лев Иванович прекрасно знал, что Мария любит погулять на природе, тем более что ей это редко удается. Вот он и решил закончить расследование дела и в выходные отвезти жену в сосновый лес.

Сыщик уже с улыбкой на губах представлял, как Строева удивится сегодня, услышав его предложение, и в этот момент его грезы разбились о громкие вопли, донесшиеся из коридора. Там кто-то начал громко материться, затем упало что-то вроде стула, и грохнула захлопнувшаяся дверь. В рядовых отделах полиции частенько случалось всякое. Однако для главка, где обычно было тихо и спокойно, подобное происшествие являлось чем-то из ряда вон выходящим.

Сыщик вышел в коридор, чтобы узнать, в чем дело.

В главке Гуров делил кабинет со Станиславом Крячко, которого сегодня не было на месте. Соседнее помещение занимали майор Светлов и подполковник Коробов. Именно его Лев Иванович и увидел в коридоре. Этот худощавый полицейский пытался справиться с довольно крепким мужчиной, который крыл подполковника матом и пытался вырвать руку, почти заломленную за спину.

— Что тут происходит, мать вашу?! — рявкнул Гуров на весь коридор.

От его крика мужчины застыли на месте и повернули к нему головы.

— Что-что! Несправедливость тут происходит, — завопил в ответ противник подполковника. — Настоящий полицейский беспредел во всей его красе!

В этот момент в коридор с первого этажа вбежали двое дежурных полицейских, с резиновыми дубинками наперевес, но Гуров жестом остановил их. Он внимательно посмотрел на мужчину, на лице которого читались неприкрытая обида и разочарование. Эти эмоции были настолько сильными, что Льву Ивановичу показалось, будто человек готов расплакаться.

Гуров перевел взгляд на Коробова, который раскраснелся от борьбы и тяжело дышал.

— Лев Иванович, я только что этому гражданину объяснил, почему мы не будем возбуждать уголовное дело по его заявлению, а он дебоширить начал, — зло ответил на немой вопрос сыщика подполковник. — Сука, чуть нос мне не разбил. Я его теперь самого под статью подведу!

— Вот только это вы и умеете! — заорал мужчина. — Как невиновных под статью подставить, всегда пожалуйста! А как на отъявленного преступника уголовное дело завести, никак нет!

— Молчать! — снова рявкнул Гуров, распахнул дверь и распорядился: — Оба в кабинет ко мне!

Сыщик и сам не знал, что заставило его вмешаться в конфликт. Обычно в таких ситуациях он предоставлял офицерам право самостоятельно разбираться с дебоширами, если им не требовалась физическая помощь. Да и наряд из дежурки подоспел быстро. Эти крепкие ребята с легкостью отправили бы буйного посетителя в обезьянник, но на этот раз все пошло по-другому.

Может быть, желание вмешаться у Гурова вызвал взгляд неизвестного мужчины, в котором читалась какая-то собачья вера в справедливость и в то же время обреченность человека, приговоренного к смерти. Не исключено, что свою роль сыграло то благодушное настроение, в котором сыщик пребывал после завершения рутинного дела, и предвкушение приятной прогулки по лесам с женой в ближайшие выходные, а может, и что-то еще. Как бы то ни было, сыщик теперь стоял в дверях кабинета и грозно смотрел на обоих участников конфликта, одним своим видом побуждая их беспрекословно следовать его приказу.

Оба парня, прибежавшие на шум из дежурки, тоже вопросительно смотрели на полковника, ожидая дальнейших указаний. Гуров знаком приказал им ждать и чуть посторонился, пропуская в свой кабинет обоих участников конфликта. Первым внутрь протиснулся незнакомец, а вот Коробов задержался в дверях и взглядом показал сыщику, что тому не стоило вмешиваться в ситуацию. Лев Иванович в ответ лишь усмехнулся.

— В чем причина конфликта? — поинтересовался сыщик, усаживаясь на свое место и рассматривая мужчин, занявших стулья перед его столом.

Первым попытался что-то сказать незнакомец, но сыщик жестом остановил его, предоставил коллеге возможность рассказать о сложившейся ситуации. Коробов не заставил себя долго ждать. Он вкратце изложил историю Леонида Федоровича Воскобойникова, который минуту назад дебоширил в коридоре.

Оказалось, что в главк он попал после жалоб, поданных им в прокуратуру. В отделе полиции, к которому был приписан Воскобойников, ему отказали в возбуждении уголовного дела. Прокурорские чины уступили его настояниям и передали все материалы в главк для перепроверки. Она показала, что возбуждать уголовное дело полицейские действительно не имели права. Вся суть заявления Воскобойникова лежала в гражданской плоскости, сводилась к обычному возмещению ущерба.

— Да при чем тут возмещение ущерба?! — завопил пострадавший, перебив подполковника. — Я же и в заявлении писал, и повторял сто раз,