Над темной водой - Алексей Викторович Макеев
Матюшин помолчал. В словах и голосе оперативника из Москвы он не уловил ни насмешки, ни нерешительности, ни лукавства.
— Раз так, то давайте дальше двигаться, — сказал он наконец. — Ей, Ксении, значит, чтобы успеть на автобус, отъезжающий с автостанции в Нахабино в половине десятого утра, надо было выйти из дома примерно около девяти часов. Хочу заметить, день был воскресный. Обычно в Красногорск дочку отвозил отец на своей машине. Но в тот день Павел был в отъезде. У него заболела мать, живущая в Нефедьево. И его уже два или три дня не было дома. В общем, Ксюшка сама должна была добираться до Красногорска.
— Извините, Пимен Иванович, перебью, — остановил его Гуров. — В письме сказано, что ее возле выезда из Желябино в сторону Нахабино подобрал автомобиль, который принадлежал Ивану Кирилловичу Карпухину. Правильно я помню?
— Правильно, — кивнул Матюшин. — Даже больше скажу — эту машину и как в нее садилась Ксения видел проезжавший как раз в это время мимо Степан Загоруйко. Он живет на соседней улице. Номер дома… Вот номер не помню. Вам потом Лидия Щеглова подскажет. Степан с ночной смены как раз возвращался, ну и видел, как Ксения садилась в карпухинскую машину.
— А кто за рулем сидел и сколько человек было в машине, он не видел?
— Говорит, что не видел. Мы с ним по этому поводу много тогда беседовали. Он говорил, что просто мимо проехал и мельком увидел, что Ксения в машину Карпухина садится. Это было прямо на въезде в деревню. У самого указателя то есть. Ну а потом уже, когда вечереть начало, к нам со старухой Лидия сама прибежала. Рыдает, говорит, что Ксюшка на телефонные звонки не отвечает с самого того момента, как ушла утром на станцию. Она уже и мужу звонила. Паша тоже номер дочери набирал много раз, но та трубку не брала, а потом и вовсе абонент недоступен стал. Спрашивает у меня, что делать?
— А у родителей Ксении не было номеров телефона ее подруг или, может, молодого человека, с которым Ксения дружила? — спросил Гуров.
— Да в том-то и дело, что были, — махнул рукой Пимен Иванович. — У Ксюшки и вправду друг был. Парень симпатичный, что и говорить. Она мне карточку его сама показывала — хвасталась, что, мол, москвич и из хорошей семьи. — Матюшин замолчал, нахмурил густые седые брови, вспоминая. Потом продолжил: — Ему-то дозвонились, но он тогда еще в Москве, у родителей гостил, и он ничего о Ксюше не знал. Но потом, как я понял, и он Ксюшке звонил и, не дозвонившись, перезванивал Лидии. Подруги по общежитию и учебе тоже ничего не знали. Сказали только, что не приезжала она в Красногорск и в общежитии не появлялась. Пропала, значит.
— И вы посоветовали Лидии Щегловой пойти в полицию. Правильно?
— Так и было, — согласно кивнул Матюшин. — А чтобы уж у нее точно приняли заявление о пропаже дочери, я и сам с ней пошел. Глаза у меня в то время еще более или менее видели.
— А что, могли не принять?
— Могли. Меньше суток ведь прошло. А положено после трех. Ксения не дите малое. Мало ли почему на звонки не отвечает. Может, дела у нее какие-то неожиданные появились или с кем-нибудь из знакомых загуляла. Или поссорилась с родителями и не хочет с ними говорить. Лиде так и сказали. Но я настоял. Сказал, что если не примут заявление и искать девочку не начнут, то я в Москву своему знакомому прокурору позвоню…
Гуров улыбнулся.
— А что, было кому позвонить? — поинтересовался он.
— Да нет, не было, — усмехнулся Матюшин. — Это я так, для страху. Все тогда думали, что у меня, как у бывшего прокурора и пенсионера всесоюзного значения, обязательно должны были быть важные знакомства в Москве.
— Ну ясно. А дальше что было?
— А дальше, уже по темноте, вернулся из Нефедьево отец Ксюшки — Павел. В полиции сказали, что девчонку будут искать только с утра. По темноте — кого и где искать-то? Но участковый наш, Сергей Федорович, согласился пройтись по дворам и поспрашивать, не видел ли кто чего. Обошли мы с ним, и со Щегловыми, и с Митей… Митя — это сосед мой справа — Дмитрий Долгов, — пояснил Пимен Иванович. — Так вот, обошли мы тогда всех в Желябино. И вот тогда-то Степан и рассказал, что видел, как Ксюшка садилась в машину Карпухина.
— А как вообще в тот день машина Ивана Кирилловича оказалась в Желябино? И отчего все уверены, как это явствует из вашего коллективного письма в прокуратуру, что в машине был Генрих Карпухин, а не его отец? — решил уточнить Лев Иванович.
— Так это известный всей деревне факт, — усмехнулся Матюшин. — Я имею в виду, что в машине был Генрих. И возможно, — старик поднял указательный палец вверх, — что еще кто-то из его дружков тоже там был. Генрих как раз накануне этого злополучного воскресенья прибыл в Желябино с компанией таких же обормотов, как и он сам. И приехал он на машине своего отца. У него и свой автомобиль, собственно, был. Но, видимо, он или сломался у него, или еще по какой причине… Только приехал он на отцовском «Ауди». Не разбираюсь я в моделях, но знаю, что это был автомобиль класса внедорожник. Серый такой, большой.
— Много человек с ним приезжало, не знаете? И на одном авто приехали или еще другие машины были? — поинтересовался Лев Иванович.
— Нет, других машин не было. Хотя частенько Генрих и целым табором наведывался в отцовские пенаты. Ну как отцовские. Этот дом принадлежал еще отцу Карпухина-старшего. После смерти родителя Иван Кириллович этот дом сначала забросил, но потом, уже в начале двухтысячных, вдруг появился в Желябино и дом, можно сказать, заново отстроил. Вместо обычной избы превратил его в коттедж двухэтажный. Первое время приезжал в этот дом, но потом, видимо, дела помешали или лучше себе хоромы отстроил где-нибудь ближе к Москве… Не знаю. Но появляться здесь почти перестал.
— Понятно. Зато его сынок начал туда приезжать и гулянки-пьянки устраивать, — заметил Гуров.
— Так и было. Мы об этом в письме тоже написали, — ответил Пимен Иванович. — Вот и
Ознакомительная версия. Доступно 22 из 110 стр.