Выстрел милосердия - Ю. Несбё

Дейл хотя бы был счастливым человеком, а кто-то другой — пусть даже убийца — получил желаемое; кроме того, это дало бы молодому следователю шанс вырасти в профессиональном плане. Подобный ход мыслей Харри называл холодным утилитаризмом, но Олег признавал, что и сам разделяет эту философию. До тех пор пока поступок приносит человечеству больше пользы, чем вреда, мотивы этого поступка представляют мало интереса.

С другой стороны, существовали поступки, приносившие сиюминутное удовольствие одному человеку, но в долгосрочной перспективе причинявшие столько страданий ему самому и его близким, что ничто не могло их оправдать. Он прибавил громкость, чтобы прогнать мысли, толпившиеся за этой первой, главной думой.

Сначала немного, потом ещё сильнее, пока не почувствовал, как стена гитарного звука давит на барабанные перепонки, принося желанную боль.

Он вздрогнул, почувствовав прикосновение к плечу.

Он поднял глаза и снял наушники.

— Где ты был? — прошептала Хельга, глядя на него заспанными глазами. На ней были пижамные брюки и одна из его старых футболок — та самая, с изображением курящего Боба Марли в футбольных шортах. Он прокашлялся.

— На работе. — Он и сам услышал напускное равнодушие, с которым произнес эти слова, и заметил, что она мгновенно распознала ложь.

— От тебя странно пахнет, — сказала она.

— Я съел кое-что марокканское. — Это действительно было правдой, хотя он понятия не имел, связано ли это с тем запахом, который она уловила. Возможно, от него просто пахло страхом. Страхом потерять всё, если она узнает правду и не поверит его клятвам — клятвам, в которые он сам искренне верил: что это больше никогда, никогда не повторится. Да, он был в этом убежден. И будет убежден до самого следующего раза. Пока всё снова не накопится внутри и плотину опять не прорвет. Странно, как можно точно знать, что этого «никогда больше» не существует, и всё равно продолжать в это верить; он пришел к выводу, что это какая-то форма безумия.

По раздувающимся крыльям носа Хельги он видел, что она колеблется, выбирая, как поступить.

— Юлию вырвало, у неё жар, — сказала она. — Мне нужно хоть немного поспать. Проследишь за ней?..

— Да, я посижу с ней, — благодарно ответил он.

Она кивнула, повернулась и спустилась по лестнице в спальню.

Он посмотрел ей вслед, думая о том, как хорошо они знают друг друга. Да, она поняла, что он лжет, но увидела и его страх. Хельга была практичной женщиной, из тех, кто делает то, что должно быть сделано. Из тех, кто умеет отключать эмоции, понимая, что они принесут больше вреда, чем пользы, и потому не поддается панике, когда снегоход глохнет в тридцатипятиградусный мороз посреди полярной ночи, а до ближайшего жилья — двадцать километров по глубокому снегу. Она понимала, что выяснение отношений и горькая правда прямо сейчас могут разрушить то, что они не могут позволить себе потерять. Поэтому пока она решила выждать и посмотреть, справится ли он с этим сам. Ради детей, ради неё самой. Ради них всех. Он снова прибавил громкость. Но музыка больше не помогала, ему требовалось что-то потяжелее. Он отыскал ту самую старую песню. Самую первую. «I Wanna Be Sedated» («Я хочу под наркоз»).

Харри ждал в предрассветной темноте, переминаясь с ноги на ногу. Раздалось гудение привода ворот, и в динамике послышался голос Александры.

— Прозекторская. Дорогу ты знаешь.

Как Харри и предполагал, Александра была одна. Точнее, наедине с тремя трупами. Она подняла глаза от непокрытого простыней тела — худой женщины, в которой он сразу угадал Фелицию Хени. Улыбнулась и пошла ему навстречу. В Александре Стурдзе жестким было почти всё: резкие черты лица, румынский акцент, манера гладко зачесывать назад угольно-черные волосы, собирая их в пучок, и даже белый халат. Но карие глаза оставались мягкими.

— Хорошо выглядишь, — сказал он, и это было правдой.

— А ты выглядишь одиноким, — ответила она и приложила ладонь к его щеке.

Было приятно почувствовать тепло на холодной коже. Почувствовать заботу. И любовь, возможно. Но в то же время было странно сознавать, что это прикосновение не разбудило в нем — да и в ней, пожалуй, тоже — ничего, что напоминало бы о тех временах, когда они были любовниками. С другой стороны, возможно, она специально застраховала себя от неуместной радости встречи, назначив свидание в холодном морге среди мертвецов.

— Ну, что у нас? — спросил Харри.

— И никакого дежурного разговора о погоде? — Она саркастически улыбнулась и с ловкостью фокусника сдернула простыню с прозекторского стола, на котором лежал Биргер Неслунн.

На белом, тучном теле виднелся Y-образный разрез на животе и груди, грубо зашитый толстой нитью после вскрытия.

— Два ранения, одно в голову, другое в грудь, — она указала на огнестрельные раны. — Оба, в сущности, смертельные. Но то, что в висок, было сделано первым.

Харри наклонился и изучил пороховой ожог. — В упор.

— Да. В грудь стреляли с чуть большего расстояния. Похоже, преступник сделал первый выстрел, когда Неслунн ещё стоял, а потом подошел, встал над ним и выстрелил ещё раз, для верности.

— М-да.

— Что за «м-да»?

— Есть что-то ещё?

— Да. Часы в желудке.

— Что?

— Мы уже отправили их криминалистам.

— Часы в желудке, прямо как у крокодила из «Питера Пэна»?

— Именно.

— Их могли подложить или протолкнуть туда уже после смерти?

Она покачала головой. — Он проглотил их живьем. Конечно, его могли заставить. В любом случае, это случилось незадолго до смерти — на часах нет никаких следов воздействия желудочного сока.

— Но следов борьбы, значит, нет?

— Вообще никаких.

— Ладно. А это Джон Дейл? — Харри указал на другую каталку, накрытую простыней.

— Да. Откуда ты...

— Полагаю, в этой стеклянной банке у изголовья лежат вырезанные из него куски. — Он кивнул на сосуд, стоявший рядом.

— Да.

Он посмотрел на тело обнаженной женщины. — И это её нашли в строительной бытовке?

— Да. Говорят, когда-то она была многообещающей актрисой.

— Я читал об этом.

— Раз уж ты здесь, может, поможешь мне разобраться в одной странности? — Александра подошла к Фелиции и указала на её запястье. — Эти раны похожи на следы от наручников. Но только не эти тонкие полосы, идущие вокруг руки. Я видела такие повреждения раньше