Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

Механистка решила пойти первой. Ступени были неровными и покрылись каким-то липким лишайником, что заставляло ее ступать с осмотрительностью.

Внезапно она почувствовала что-то теплое, скользнувшее меж ее ног и едва не закричала от ужаса.

— Это всего лишь я, — успокоил ее Квинт. — Я вижу в темноте, пойду впереди.

Девочка услышала, как позади нее ступил на лестницу Сирус. Она спустилась еще на несколько ступенек вслепую, и тут чуть ниже прозвучал голос Квинта:

— Еще четыре ступеньки, Гриза, и ты на месте. Хозяин, тебе лучше немного пригнуться, прямо перед тобой...

Глухой удар.

— Ой!

— Слишком поздно, — вздохнул фамильяр.

— Потрясающе, — проворчал маг, потирая лоб.

Наконец Гриза добралась до подножия ступеней и ступила на плотно утрамбованный земляной пол. Квинт легонько прижался к ее ногам, чтобы дать ей понять, что он рядом. Через несколько секунд к ним присоединился Сирус.

Вокруг них царила полная темень.

— Не видно ни зги, — буркнул фамильяр. — Даже такому никталопу, как мне, ничего не видать.

— Ты правда не можешь наколдовать хоть немного света? — спросила Сируса Гриза. — Я знаю, что элементализм — не самая сильная твоя сторона, но...

— Нет, не могу, — скрепя сердце признался волшебник. — Я не способен вызвать устойчивое пламя.

— А-а. И нет другого способа бороться с этой тьмой?

— Возможно, я сумел бы использовать иллюзию, чтобы манипулировать имеющимся светом и усилить его, — задумчиво пробормотал волшебник. — Но... нет, его действительно недостаточно, чтобы что-то поделать.

— Еще одно доказательство превосходства эзотерики, — пробормотала Гриза.

— Скажем, у меня тоже нет впечатления, чтобы твои технологические таланты нам особо пригодились, — парировал Сирус, уязвленный до глубины души. — Я думал, твой автомат делает свет? Ты до сих пор не додумалась нажать на выключатель или он уже поломался?

— Зубчатик разряжен, — сухо ответила Гриза. — Он остался без энергии, когда ослепил ту психованную.

Крылатый кубик так инертно и покоился в одном из ее карманов с тех пор, как они покинули трактир.

Вдруг они услышали какой-то щелчок, и в темноте появился крошечный огонек — зажигалка? Раздался легкий хлопок с голубоватой вспышкой, характерной для медузьего масла, занимающегося от огня, а затем комната озарилась мягким лазурным сиянием, исходящим от большого медного таза.

Гриза и Сирус едва сдержали крик ужаса: их с мрачным видом окружали восемь личностей, вооруженных большими ножами и пистолетами. На заднем плане у стен подвала ютились десятки фигур. Здесь находились мужчины, женщины и дети, собравшиеся, словно на представление, и смотревшие на незваных гостей с любопытством, беспокойством или недоверчивостью. Большинство обитателей подвала составляли отвратительно грязные, истощенные нищие; попадались тут и уличные акробаты и гадалки в пестрых, часто заплатанных одеждах. Некоторые были мускулистыми громилами, гордо демонстрировавшими свое оружие, что относившее  их к преступникам, занимающимся вымогательствами, запугиванием и вооруженным грабежом.

Многие чувствовали себя на свету неуютно, инстинктивно кучкуясь в подвальных тенях: вероятно, взломщики, соглядатаи и карманники. На немалом числе молодых людей с замкнутыми физиономиями бросались более или менее в глаза зеленые повязки — отличительный знак Ревокаторов^[3], безжалостных анархистов, поклявшихся уничтожить Империю. В глубине Сирус заметил по меньшей мере одного черного мага — тощего бородача, приметного по одеянию и фамильяру — маленькой изумрудно-зеленой змейке, обвившейся вокруг его шеи. Гриза, в свою очередь, выделила в толпе несколько покалеченных автоматов, которые смотрели на них не менее пристально, чем собравшиеся в комнате бандиты.

Грабители, воры и мошенники, свихнувшиеся машины и беглые волшебники — в этом подвале, казалось, собрались все гнусные обитатели Сетей.

Внезапно взгляд Гризы привлекла гигантская женщина, почти столь же широкая, сколь и высокая, краснолицая, с коротко остриженными седыми волосами и суровым ртом. Левая сторона ее обрюзгшего лица скрывалась под чем-то вроде медной маски, из которой выходило несколько полупрозрачных трубок, соединявшихся с шеей или затылком. На месте левого глаза зловеще горела красная хрустальная линза. Толстуха была облачена в промасленные кожаные доспехи, а за портупеи, перекрещивавшие ее широкую грудь, было заткнуто полдюжины кинжалов и пистолетов. В кобурах на поясе прятались два небольших автоматических арбалета, а к правой ноге кожаными ремнями крепился короткий меч.

В толстой руке еще торчала зажигалка, с помощью которой она явила на обозрение внутренности своего логова. Удивительно быстрым движением она убрала ее в карман, а затем решительно шагнула к Гризе и Сирусу, все еще застывшим в изумлении посреди комнаты.

— Добро пожаловать в Сети, — объявила толстуха. — Я — Паучиха.