Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм

Родители одновременно попросили его помолчать.

Когда Гамильтон и Ворман ушли и Тео смог заговорить, он поклялся, что не причастен к краже. Все трое были в ужасе от такого развития событий. Тео никогда не видел родителей в подобном смятении и даже страхе. Они даже проконсультировались со своим хорошим знакомым, адвокатом по уголовным делам – миссис Бун ему позвонила.

В два часа мистер Бун отвез Тео в школу, и они поднялись к миссис Глэдвелл. Тео извинился за драку.

Мистер Бун сказал, что они с женой понимают решение отстранить Тео от занятий и ничего не имеют против. Они, конечно, огорчены, но полностью на стороне миссис Глэдвелл. Потом Тео отыскал свой велосипед – покрышки были целыми – и вернулся в офис «Бун энд Бун».

Родители были по горло заняты делами клиентов и срочными юридическими вопросами. Они закрылись в своих кабинетах и, казалось, забыли о Тео. Эльзу, Винса и Дороти ожидала гора бумаг, работать с которыми было интереснее, чем болтать с тринадцатилетним мальчишкой. Тео показалось, что все о нем забыли. Они с Судьей уединились в каморке Тео, и он предпринял героическую, но бесплодную попытку сделать уроки.

В голову лезли мысли о Спайке Хоке, мальчишке из соседнего квартала, которого в девятом классе поймали за продажей наркотиков; он провел восемнадцать крайне неприятных месяцев в исправительном центре для несовершеннолетних в двухстах милях от Страттенберга. Тео не знал Спайка лично и ни разу с ним не говорил, но слышал много историй о его жизни за сетчатым забором с колючей проволокой. Конфликты с другими заключенными, избиения, жестокие охранники – длинный список. Спайктак и не исправился и снова втянулся в уличную жизнь. Тео присутствовал на заседании, когда семнадцатилетнего Спайка приговорили уже к двадцати годам в тюрьме за целый ряд преступлений. Спайк активно помогал следствию, молил о снисхождении и вспоминал о перенесенных в исправительном центре издевательствах.

Спайк был уличным бандитом. Тео, напротив, мальчик из приличной семьи, бойскаут и отличник. Как же он выживет в тюрьме среди членов уличных шаек и малолетних бандитов, если его разлучат с родителями, друзьями и любимым псом? От страха он не мог думать ни о чем другом. Наконец Тео улегся на маленькую подстилку Судьи и заснул рядом с ним.

Его разбудил звонок мобильного. Это была Эйприл Финнимор.

 – Тео, ты где? – встревоженно спросила она.

 – В офисе, – сказал он, вскакивая на ноги. – Что случилось?

 – Я в суде по делам животных с мамой и мисс Петунией. Нам нужна твоя помощь.

 – Видишь ли, я сейчас несколько ограничен в своих передвижениях...

 – Брось, нам правда страшно! Тут такое... В общем, ты нужен здесь. Это ненадолго.

 – Послушай, я не обещал помогать этой женщине...

 – Я знаю, знаю, но она очень расстроена, надо помочь. Пожалуйста, Тео, она не может позволить себе настоящего адвоката. Она уже целый час плачет. Пожалуйста!

Тео подумал, что формально его не обязали сидеть в четырех стенах. В офисе сейчас все заняты и скучать по нему не будут.

 – Ладно, – сказал он и сложил телефон. – Ты сиди тут, Судья, – велел он псу и вышел с черного хода. Обежав дом кругом, Тео тихо взял велосипед с крыльца и через десять минут уже пристегивал его к стойке перед зданием суда.

Мисс Петуния выращивала цветы и лекарственные травы во дворе своего маленького коттеджа в пригороде Страттенберга. Каждую субботу с марта по октябрь она возила растения на фермерский рынок в Леви-парк, у реки. Туда съезжались десятки фермеров, садовников, цветочников, рыбаков, молочников и прочих производителей и продавцов, предлагавших свой товар в будочках, аккуратными рядами расставленных на маленьких раз и навсегда поделенных участках. Мисс Петуния продавала цветы и травы уже много лет, поэтому у нее был лучший прилавок, у самого входа на рынок. Рядом с ней торговала Мэй Финнимор, эксцентричная мамаша Эйприл, делавшая козий сыр. Мисс Петуния тоже была с причудами, и за много лет соседки по прилавку крепко сдружились.

Рынок пользовался в Страттенберге огромной популярностью – при хорошей погоде по субботам там собиралось полгорода. На рынке можно было найти почти любые продукты. Особенно хорошо расходилась «Криспинос тортилья хат» – уже в десять утра туда выстраивалась длинная очередь. Марта Лу продавала свое «всемирно известное» имбирное печенье на фунты и тоже всегда собирала толпу. Многие продавцы за сезон рыночной торговли зарабатывали деньги на целый год, поэтому ожидающих свободного прилавка всегда был целый список.

Миссис Бун готовила мало, и Буны на рынок не ходили. В субботу Тео с отцом играли в гольф по восемнадцать лунок, укладывая мяч для первого удара в девять и обедая в час. Для Тео это было куда важнее, чем покупать помидоры и вегетарианские бургеры.

Конфликт с законом у мисс Петунии возник из-за ее ручной ламы Люси. Эйприл накануне говорила об этом в столовой, но Тео был слишком занят своими проблемами, чтобы волноваться за мисс Петунию. По просьбе Эйприл он все же просмотрел кое-какие законы и городские правила и передал девочке результаты, сочтя для себя задачу выполненной.

Уверенный, что все в городе только о нем и говорят, Тео счел за лучшее войти в здание суда с бокового входа и спустился по черной лестнице. Суд по делам животных, как наименее престижный, заседал в подвале. Адвокаты старались избегать подобных дел, поэтому жалобщики и ответчики могли сами выступать в роли адвокатов. Раньше Тео это привлекало, но сегодня ему не очень хотелось появляться на разбирательстве.

Впервые в жизни слово «суд» значило для него процедуру, которой хотелось избежать.

Он толкнул дверь и прошел по пыльному проходу на середину