Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

Иосефир заметно напрягся и прикрыл глаза, что-то бормоча себе под нос, но Сирус сделал еще шаг вперед, и разум Гризы вдруг с силой ополоснуло ледяным душем. Она ошеломленно моргнула, когда все следы усталости, уютности и слепого доверия рассеялись.

— Что... Что это... Что вы со мной сделали?

Но старик полностью ее проигнорировал: вцепившись в край стола, он шумно переводил дыхание, словно только что одолел марафонскую дистанцию.

— Ваш... ментализм впечатляет, господин Ворокл, — выдавил он. — Как педагог, я могу только поздравить вас.

— Спасибо, — подрагивающим голосом отвечал Сирус. — Гриза, Квинт, отойдите от него.

На этот раз механистка не стала медлить и быстро присоединилась к волшебнику. Рыжий кот встал тем временем перед подростками со вставшей дыбом шерстью, готовый к прыжку.

— Спасибо, — прошептала Гриза на ухо волшебнику. — Я не подумала, что...

— Нет, не подумала, — холодно ответил Сирус. — И оттого сделала этакую глупость. А теперь дай мне сосредоточиться, чтобы нам выбраться отсюда живыми.

Пристыженная Гриза опустила глаза.

— Я верила, он нам поможет, — пробормотала она. — Что есть такие люди, не приспешники императрицы и не воры из Сетей, которые могут защитить нас и от тех, и от других...

Иосефир невесело рассмеялся — усталым, безрадостным смехом, который заставил девочку поежиться.

— Дети мои дорогие, третьей партии не существует. Не поверите, как мне жаль, но дело обстоит так: внутри нашей империи реальная власть находится в руках Сарензии. Любой, кто выступает против нее, относится к предателям. При всей моей привязанности к Элензо и уважении к баронессе Абилаб, ваши родители решили встать на сторону отступников. И я надеюсь, что вы, несмотря на вашу привязанность к ним, не последуете слепо их пути.

— Не слепо, нет, — ответил Сирус, поднимая руку с документами. — Эти бумаги четко объясняют, почему наши родители противились замыслам императрицы. И теперь я могу подтвердить, что последую по пути, выбранному моей матерью. С полным знанием фактов, а не просто из сыновней преданности.

Слова молодого мага тяжко обрушились на примарха, который слегка покачнулся.

— Теперь мы убираемся отсюда, — твердо продолжил Сирус. — И мы позаботимся о том, чтобы вы нас не преследовали.

— Неужто? — вздохнул примарх. — Двое учащихся четвертого года против одного из самых могущественных магов Империи? Простите, господин Ворокл, но я сомневаюсь, чтобы это противостояние обернулось в вашу пользу.

— Вы только что продемонстрировали, что ваши заклинания ментализма могут быть разрушены, — уверенным тоном ответил Сирус.

— Потому что вы застали меня врасплох, мой юный друг. Но я не намерен больше оставлять за вами преимущество. Дарио, убей!

Барабанные перепонки Гризы разодрало пронзительное карканье, и из темного угла комнаты вылетел огромный белый ворон и набросился на Квинта. Страшные когти птицы рвали шерсть рыжего кота, в то время как острый клюв жестоко клевал фамильяра в морду. Квинт, мяукая от ярости и боли, отбивался, как мог, отмахиваясь от птицы когтями и пытаясь укусить ее, но та была так быстра, что его удары приходились лишь в пустоту.

— Квинт! — воскликнул Сирус, сердце которого так и выпрыгивало из груди от передающейся ему физической боли фамильяра.

— Остановитесь! — заклинала Гриза. — Вы его сейчас убьете!

— Поверь, я сожалею, что все так вышло, — вздохнул Иосефир. — Но такова цена верности Империи.

Огромный белый ворон вдруг вонзил клюв в глаз Квинта, и тот издал душераздирающий вопль. Сирус упал на колени, крича от боли, уткнувшись лицом в руки. Гриза задохнулась от ужаса. Иосефир приказал своему ворону убить Квинта, чтобы лишить Сируса его магии!

— Мэтр Иосефир, остановитесь! — взмолилась Гриза. — Прошу вас, оставьте его в покое!

— Конечно, не оставлю. А что вы думали, барышня Оолонга? Что ваша маленькая эскапада останется без последствий? Мне искренне жаль, но у меня нет выбора: вы должны быть схвачены. Таковы приказы нашей высокочтимой импера...

БАБАХ!

Старик резко отлетел назад с закатившимися глазами, и рухнул в кресло, как тряпичная кукла.

В руках Гризы дымился пистолет. Она не дрогнула, доставая пистолет из сумки и направляя его на директора Академии. Она не раздумывала, не анализировала, не принимала во внимание всех деталей ситуации, как это делала обычно. Да ей этого и не требовалось. Она прицелилась. И выстрелила.

Смоляная пуля попала примарху Иосефиру прямо в голову, оставив между глаз внушительный кроваво-фиолетовый след.

Старый маг не погиб, судя по тому, что его фамильяр был еще жив. Однако магическая связь работала в обе стороны: его фамильяр-ворон разделил жестокую боль, которую испытывал его хозяин, и рискованно зашатался. Квинт, несмотря на то, что из его глазницы капала кровь, а шерсть превратилась в клочья, ухватился за эту возможность и яростно сомкнул клыки на крыле пернатого. Раздался тошнотворный звук ломающихся костей, и птица издала жуткий крик боли.

Толстый рыжий кот мотал ворона во все стороны, разбрасывая перья по комнате, а затем отпустил его. Ошеломленный, ощипанный и перепачканный кровью фамильяр Иосефира с жалобным писком попятился и укрылся под кроватью примарха. Квинт сделал шаг вперед, чтобы погнаться за ним, но потеря крови взяла свое, и он рухнул.

Со сжимающимся от боли сердцем Гриза уронила пистолет в свою сумку и бросилась подхватывать бессознательного кота на руки. Сирус, дрожа всем телом, поднялся на ноги и в недоумении уставился на окровавленное тело своего фамильяра.

— Уходим отсюда, — пробормотал он сдавленным голосом.