Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов

© Брусилов Л., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Если бы только татаярский полицмейстер Свищ знал, чем лично для него обернется визит в полицию двух проворных братьев-близнецов Человековых, то не пустил бы их даже на порог управления, более того, гнал бы визитеров в три шеи до конца улицы Красной, на которой, собственно, это управление и находилось. Но поскольку губернский полицейский начальник не обладал даром ясновидения и даже рудиментами предчувствия, то встретил братьев как родных и почти сразу же полюбил их. Человековы тотчас же располагали к себе любого, кто их видел и слышал в первый раз. Одного брата звали Яков, а другого Ростислав, по отчеству они были Ивановичи. Совершенно неотличимые друг от друга, одинаково одетые, небольшого росту, полнотелые, но не той обременительной полнотой, которая иногда случается у людей, невоздержанных в питании, а полнотой веселой, можно даже сказать радостной. Они, как два скачущих по ступеням мячика, влетели в кабинет Зотика Ефимовича (так звали полицмейстера) и буквально заполнили радостью все его огромное казенное пространство, от двери до самого дальнего пыльного угла. Казалось, что даже поясной портрет государя императора, висящий за спиной полицмейстера, улыбается при виде этих источающих счастье людей.

Надо заметить, что в полицию нечасто приходили подобные типажи, чаще заглядывали плакальщики, чтобы жаловаться. И жаловались они почти всегда на своих соседей. Ведь как устроен наш человек: по его мнению, все люди замечательные, только соседи – сволочи. Ну еще разве что родственники жены, и не знаешь, кто из них похуже. Полицмейстер – мужчина огромного размера, с лысой, без единого волоска головой и большими пегими усами, находящийся в должности вот уже четверть века, до тонкостей знал, как обращаться с этими людьми, что им говорить, что обещать, как быстро от них избавляться, а вот встречать подобных Человековым удальцов ему пришлось впервые. Он был ошеломлен в хорошем смысле этого слова: не понимал, что говорить, как себя вести, только улыбался да мотал головой. Усадил визитеров на кожаные кресла, сам уселся на диван, предложил чаю, но те отказались, мол, дело надобно делать, а чай – это уже потом, а может быть, и не чай, а что-нибудь поувесистей. Деловой подход в особенности понравился полицмейстеру, сразу быка за рога. Он тоже всю свою сознательную жизнь пытался вот так и жить, без предисловий и отступлений, пустых слов и мутных фраз, но, скажем правду, у него не всегда это получалось.

Оказалось, что братья не просто веселые люди, а предприниматели с большими возможностями. Занимались они тем, что ездили по стране и везде, где только им позволяли, строили карусели, затем передавали управление увеселением городским властям, а за собой оставляли двадцать процентов с выручки. И поскольку за их плечами было уже больше сотни каруселей, то доход у Человековых был значительный, можно даже сказать фабрикантский. И вот так сложилось, что в Татаяре не было карусели, почему никто раньше не догадался ее построить – неизвестно.

Братья какое-то время смачно и восторженно рассказывали Свищу, что такое карусель. С их слов получалось, что это не просто какая-то там забава, а самая настоящая загадка и даже, если подумать, волшебство!

– А в чем волшебство? – спрашивал, перебегая глазами с одного одинакового лица на другое, полицмейстер. Он не знал, на каком остановиться, братья говорили в унисон. Думал, что если смотреть на одно, то обидится другое.

Волшебство, со слов Человековых, заключалось вот в чем (полицмейстер никогда об этом не задумывался): на карусели можно проехать сто верст, можно двести, да что там двести… Можно и тысячу! И все по-настоящему, ты не просто едешь, ты мчишься: свист в ушах, ветер развевает волосы, мелькают виды, а ты на самом деле никуда и не сдвинулся. Эти слова так впечатлили и взволновали Зотика Ефимовича, что он вскочил с дивана и, стуча подковками, зашагал по кабинету. «Это же уму непостижимо, тысяча верст позади, а ты стоишь на месте. Что это, как не волшебство?» – думал он. Правда, Свищ никак не мог найти практического применения этому новому знанию. Похоже это все, конечно же, на волшебство, но волшебство какое-то жульническое, ненастоящее. Однако он гнал от себя подобные мысли. «В чем тут жульничество?» – спрашивал сам себя и не мог ответить, потому как все было в рамках здравого смысла и закона. Ехать долго и в результате никуда не приехать никакими указами и эдиктами не возбранялось.

Перед человеком современным, конечно же, встанет вопрос: а зачем братья пришли к полицмейстеру? И главное, зачем ему это все рассказали? Какая связь может быть между полицией и каруселью? На наш взгляд, никакой, а вот в ту пору, когда, собственно, и происходит действие нашего рассказа, общая полиция отвечала буквально за все. И понятие «следить за порядком» трактовалось широчайшим образом – от исправности пожарной каланчи до надлежащего содержания отхожих и мусорных мест. И за всем этим следила полиция. Да, да, в этом нет никакой шутки и тем более обмана. И чтобы в городе построить карусель, нужно было наперед всего прийти к главному стражу порядка и испросить у него разрешения на устройство такого увеселения.

Полицмейстер дал добро. Правда, возникла некая закавыка. Место, которое братья запросили под карусель, по слухам, которые ранее уже доходили до Зотика Ефимовича, присмотрел для каких-то своих нужд сам губернатор. Впоследствии слухи оказались всего лишь слухами, но полицмейстер ведь этого тогда не знал, поэтому уговорил братьев на другой участок в черте городского парка, под старыми раскидистыми липами. Человековы с радостью согласились.

Сами же братья столкнулись в полиции Татаяра с одной насторожившей их странностью. До того все начальники, с которыми им пришлось встречаться в других городах, пристально всматривались не в веселые лица, а не отводили глаз от их карманов. И, так или иначе, прозрачно намекали на некую смазку, без которой, увы, ни одна капризная городская машина не сдвинется с места. Ведь как оно в жизни? На обычной телеге если и есть тормоз, то он один, а вот городская машина сконструирована таким хитрым способом, что у нее тормоза везде: и спереди, и сзади,