Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов
Вот под всю эту чудовищную какофонию и собрался в кабинете губернатора Протопопова совет с единственной целью – решить, что делать и кто возглавит расследование этого без всякого преувеличения вопиющего происшествия. Кроме губернатора в кабинете находились: прокурор Клевцов, шеф губернского жандармского управления полковник Трауэршван, жандармский штаб-офицер Зинковский, судебный следователь Сверчков – все ожидали от него доклада, ведь это он провел первичный осмотр места преступления, – и помощник трагически погибшего полицмейстера Веретенов. В самом конце огромного стола сидел начальник сыскной полиции барон фон Шпинне. И Трауэршван, и следователь Сверчков неодобрительно поглядывали на барона. Кроме неодобрения в их взглядах еще читалось удивление. «А что он-то здесь делает?»
Судебный следователь встал со своего места. Бледный, взволнованный, одетый в новый темно-зеленый вицмундир по случаю приглашения к губернатору. Черный бархатный воротник уже был присыпан тонким слоем перхоти. Сверчков открыл лежащую перед ним папку, достал из нее листок бумаги и, окинув собравшихся красными от недосыпа глазами, стал читать. Речь его, вначале сбивчивая и негромкая, через мгновение приобрела силу и необходимую в таких случаях монотонность.
Если отбросить канцеляризмы, пустословие и вежливости, доклад его сводился вот к чему: на торжественном мероприятии, открытии в городском саду карусели, произошло ужасное событие, убит полицмейстер Зотик Ефимович Свищ. Вернее, когда именно он был убит, неизвестно, скорее всего ночью, но обнаружили его тело во время торжества. Следователь отметил некоторые особенности, а именно – труп был привязан к одной из карусельных лошадок, у трупа отсутствовала голова. И, что самое примечательное, голову, сколько ни искали, так и не смогли найти. У Сверчкова не было объяснения, куда она подевалась, но он высказал предположение, что, возможно, голову утащили бродячие собаки, которых в последнее время развелось очень много. При этом следователь бросил быстрый взгляд на помощника полицмейстера Веретенова.
– Почему же сразу собаки? – хриплым голосом возразил тот и приподнялся с места. Маленького роста, в великоватом мундире он выглядел толику комично, однако строгое и даже злое лицо совсем не вызывало желания смеяться. – А вы, господин следователь, разве не допускаете, что голову мог унести с собой убийца? Как мне известно, я ведь тоже вместе с вами присутствовал на месте преступления, пропала сабля Зотика Ефимовича, ножны на месте, а сабли нет! Ее, так же как и голову, не нашли. – Веретенов обвел сидящих за столом пристальным взглядом, затем посмотрел на следователя, и в глазах его читалось ехидство. – Ведь не будете же вы утверждать, что ее утащили бродячие собаки?
Среди собравшихся послышались смешки, улыбнулся даже начальник сыскной и присмотрелся к помощнику полицмейстера.
– Нет, этого я утверждать не буду, – заявил следователь и, повернувшись к угрюмо молчавшему губернатору, сказал: – Это было всего лишь предположение. Я согласен с господином Веретеновым – и саблю, и голову мог унести убийца. Просто мне непонятно, – Сверчков перевел взгляд на помощника полицмейстера, – зачем убийце голова? Сабля да, может пригодиться, а вот отрезанная голова… – На лице следователя отобразилось сомнение.
– А почему вы решили, что убитый – это полицмейстер Свищ? – задал неожиданный для присутствующих вопрос шеф жандармов Трауэршван. Белобрысый, гладко причесанный, с рыжеватыми подкрученными усиками и проницательными глазами, он медленно перевел взгляд на следователя, затем на губернатора. Протопопов вздрогнул, сам он об этом и не думал. Собравшиеся молчали, а Трауэршван продолжил:
– Головы нет, а без головы как мы можем утверждать, что это полицмейстер?
Это был резонный вопрос, но у следователя Сверчкова имелся ответ. Он порылся в своей папке и через несколько секунд вынул бумагу, поднял ее, поводил из стороны в сторону и тихо сказал:
– То, что тело без головы принадлежит именно полицмейстеру Свищу, утверждаю не я, а доктор Викентьев. Вот его заключение, где сказано, – следователь поднес бумагу к глазам и для пущей убедительности ткнул в нее пальцем: – У Зотика Ефимовича Свища был ножевой шрам в правой поясничной области, вот здесь… – Сверчков коснулся спины и торжествующе глянул на шефа жандармов, тот в ответ только улыбнулся. – И еще большой жировик под левой лопаткой. Доктору это все известно, потому что убитый при жизни наблюдался у него. А не верить доктору по крайней мере у меня нет никаких причин…
– Но и доктор может ошибаться, – ни на кого не глядя, хмыкнул Трауэршван, ему было неприятно слушать слова следователя. «Да, – мелькнуло в голове жандармского начальника, – недооценил я этого Сверчкова…»
– Ошибаться может каждый, – заметил до того молчавший губернатор и жестом предложил следователю садиться. – И вы, уважаемый Александр Генрихович, – он махнул рукой в сторону шефа жандармов, – и я, – коснулся своей груди, – и, конечно же, доктор. Но мы здесь собрались не для того, чтобы спорить, а для того, чтобы выработать план действий. Я предлагаю, пока у нас нет никаких веских оснований считать иначе, исходить из того, что убитый – это Зотик Ефимович Свищ, опираясь, разумеется, на заключение доктора Викентьева. Я думаю, со мной все согласятся, или есть возражения? – он окинул взглядом собравшихся.
Возражений не было, да и не могло быть. Всем и без заключения доктора было понятно, что убитый – полицмейстер. Человек такого роста и такого сложения был в Татаяре один, ну, если не брать в расчет околоточного надзирателя Бибикова, но тот был жив-здоров и даже участвовал в снятии тела убитого с карусельной лошадки. Трауэршван все понимал, просто ему хотелось возразить, и он возразил.
– Что вы еще можете добавить, господин следователь? – Протопопов обратился к Сверчкову.
– Еще пропал электромеханик Суматохин… – Сверчков снова вскочил.
– Это кто такой и почему мы должны знать о его пропаже? – спросил Протопопов.
– Суматохин отвечал за работу электродвигателя, который крутит карусель. Суматохина часто видели рядом с полицмейстером, когда последний навещал строительство увеселения. Они вели какие-то беседы…
– А вы хорошо его искали, этого механика? – продолжил допытываться Протопопов. Следователь ответил не сразу, замялся, было похоже, что Сверчков не до конца понимал, что значит «хорошо искали».
– Ну, – начал он