Лето в Российской империи - Женя Гравис

– У нас новое дело? – поднял растрепанную рыжую голову Мишка.

– Похоже на то, – ответил Дмитрий. – Бери фотоаппарат, поедем в Рыбников переулок. И оборудование для дактилоскопии тоже прихвати, сами на месте возьмем отпечатки.

Мишка бросился открывать шкафы и греметь ящиками, роняя на пол какие-то коробки и пакеты, отчего словил неодобрительный взгляд от Вишневского.

– Лев, на тебе, как обычно, информация. Все, что найдешь по этому Липкину, его родне и близким. В том же доме живет некто Илья, который приходится ему племянником. И вдову, которая к нам утром приходила, тоже проверь. Вот протокол ее допроса. Миша, готов?

– Давно уже!

Дмитрий, как и Мишка, несмотря на повод, был рад утренней прогулке. Сидеть в душном кабинете в хорошую погоду – то еще наказание. Пыльные московские улицы немногим лучше, но там есть хоть какое-то движение. Пусть и добрая часть москвичей покидает город на лето.

Сведения, полученные от Марии Андреевны, Самарин рассказал Мишке по дороге к месту происшествия. Дом номер три в Рыбниковом переулке был покрашен в грязно-розовый и имел три этажа. Причем первый из них мог считаться полноценным лишь условно, поскольку был наполовину утоплен в цоколь. На серой жестяной крыше небольшого доходного дома виднелись полукруглые чердачные окна.

Самарин с Мишкой в сопровождении двух урядников завернули за угол и оказались в типичном московском дворике, которых и в этом переулке, и в соседних было множество – похожих друг на друга как близнецы. В каждом из них обязательно найдется дровница или угольный сарай. На веревках будет сушиться разномастное белье. Мусорные ящики, сарайчик со всяким хламом, пара лавочек, фонарь… Ах да, и непременная клумба: в зависимости от стараний дворника – ухоженная или чахлая.

В этом дворе клумба была пышная, усеянная белыми и фиолетовыми цветами, сорт которых Самарин не взялся бы определить. А еще здесь нашелся дворник, который к моменту прибытия полиции разматывал шланг, намереваясь, судя по всему, придать цветнику еще более цветущий вид.

– А вот с этим бы я повременил, – вместо приветствия сообщил сыщик, доставая на ходу удостоверение. – Дмитрий Самарин, сыскная полиция. А вы кто будете?

Мужчина замер со шлангом в руке, не решив, что делать дальше. Лицо его было скрыто за окладистой бородой с усами и низко надвинутым на лоб картузом, грудь закрывал серый фартук с большим нагрудным карманом.

– Матвей Федорович Парамонов. Дворник я. – Он снял картуз, стряхнул с него белесо-розоватую пыль и пригладил волосы с проседью, посмотрел на Самарина покрасневшими глазами. – Так это… полиция была уже с утра. Городовой приходил.

– Ну а теперь мы пришли, – сыщик обвел глазами двор. – Тело Липкина вы обнаружили?

– Ну, я…

– Во сколько это было?

– Как на утреннюю уборку вышел, часов около пяти.

– Запасной ключ от квартиры домовладельца есть?

– Имеется. – Дворник вытащил внушительную связку и начал неторопливо перебирать висящие на ней ключи. Делал он это так неспешно, что Дмитрий не выдержал:

– Так, дайте-ка сюда всю связку. Ключи тут с бирками, я сам быстрее найду. Номер квартиры Липкина?

– Шестой.

– Миша, – Самарин отцепил нужный ключ и вручил сотруднику, – иди туда. Фотографии, отпечатки – в общем, сам все знаешь. А мы тут с Матвеем Федоровичем побеседуем.

Мишка умчался, а Самарин снова обвел взглядом двор. Увидел прислоненную к стене в темном углу длинную деревянную лестницу. Уж не та ли самая?

– Она? – Самарин взглядом указал в ту сторону.

Дворник молча кивнул и все-таки положил шланг на землю, а картуз так и оставил в руке.

– Ну, рассказывайте. – Дмитрий достал из кармана блокнот и карандаш. – Все, что случилось.

– Так я городовому уже рассказал. Может, у него спросите?

– Меня не волнует, о чем вас спрашивал городовой. С этим после разберемся. У меня свои вопросы. И если понадобится, я буду задавать их раз за разом. Это понятно?

– Да чего уж не понять…

– Когда вы последний раз видели домовладельца Липкина живым?

– Стало быть, вчера, около десяти вечера. – Дворник сильно наморщил лоб и потер кулаком глаза. – Я ограждение делал для цветника, а тут он, Георгий Палыч, вышел посмотреть и проверить.

– В каком он был настроении?

– Да в обычном. Ну, может, довольный был. Понравилось ему, как оградка вышла.

– Это которая?

– А вот. – Дворник подошел к клумбе и показал Самарину аккуратный «заборчик» из кирпичей вокруг цветника. – Его идея была. В столице, сказал, так делают.

Кирпичи были вкопаны в землю по диагонали, так что образовывали вокруг клумбы зубчатый бордюр. В одном месте ровность ряда была нарушена, цветы примяты, а на камнях Самарин заметил еще кое-что…

– Тут кровь, – сообщил он дворнику.

– Ну да, – кивнул тот и показал рукой на чердачное окно, а потом на землю. – Здесь Георгий Палыч головой и приложился, когда с лестницы упал. Вот там она лежала, а тут он.

«Какая ирония», – заметил про себя Самарин и проследил глазами предполагаемую траекторию падения. По всему выходило, что Липкин приставил лестницу к участку глухой стены, поднялся по ней и… очень неудачно приземлился.

– Давайте-ка посмотрим на эту лестницу, – предложил Самарин и сам первым двинулся к стене.

В лестнице навскидку было метров восемь-девять. Деревянная, старая, местами залатанная, но все еще довольно крепкая. И даже внезапное падение ее не повредило – во всяком случае, на первый взгляд Дмитрий не заметил явных следов поломки. Он пощупал перекладины, потом взялся за опорные стойки, приподнял. Навскидку – килограммов сорок или чуть больше.

– Она всегда тут стоит? – спросил Самарин дворника. Тот снова молча кивнул.

Дмитрий примерился, перехватил лестницу поудобнее и потащил в сторону глухой стены. Урядники, стоявшие у крыльца, бросились было помогать, но Самарин их остановил. Допустим, домовладелец Липкин действовал в одиночку и сам тащил эту лестницу. В принципе, возможно, если не торопиться и следить, чтобы верхний край «полз» по стене. Иначе, если она начнет заваливаться, уже не удержать.

Самарин слегка взмок, двигая лестницу, и Матвей Федорович, не выдержав, предложил:

– Подмогнуть, может?

– А Липкину вы разве помогали? – не оборачиваясь, пропыхтел сыщик, делая последний рывок.

Дворник ничего не ответил, а Дмитрий наконец установил лестницу напротив чердачного окна, подергал, проверяя устойчивость. Внизу у стены оказался бетон, не земля. Плохое обстоятельство. В землю ножки можно утопить, а бетон гладкий и скользкий. Несчастный случай? Возможно. Но тогда лестница, скорее всего, поехала бы вперед – и домовладелец приземлился бы совсем в другом месте.

Но лестница, если