Особая война - Сергей Иванович Зверев
— То есть… — не понял Канунников.
— Они же могут попытаться укрыться от нашего огня за санями, да еще и за женщинами, за детьми. Это же нелюди! — со злостью пояснил Романчук. — Вот тут ты, Саша, сзади и нападешь, не дашь им скрыться за живым щитом.
Канунников озадаченно посмотрел на дорогу, едва накатанную полозьями редко проезжавших здесь этой зимой саней. Спрятаться там негде, а до ближайшего места, где хоть как-то можно было замаскироваться за кустом, было метров шестьдесят или семьдесят. Толку от своих действий Канунников не видел, но опытный старшина Максимов добавил с улыбкой:
— В этом и весь смысл. Мы вас, товарищ лейтенант, снегом забросаем. После последнего снегопада снег тут сухой, ветерок веет. Можно вас спрятать близко от дороги.
Времени на обсуждение не было. Сани с немцами и женщинами могли появиться в любой момент. Канунников взял с собой автомат, но больше всего он рассчитывал на два пистолета, которые держал в обеих руках, когда товарищи засыпали его снегом и заметали лапником свои следы. Стрелять ему придется быстро и точно. Тут очередями палить нельзя. Партизаны уже укрылись на своих позициях, когда из-за поворота появились первые сани. Двигались они медленно — видимо, женщины так устали идти, что подгонять их уже было бесполезно. А сдать для отправки в Германию нужно было как можно больше людей, да и немецкий ефрейтор уже устал развлекаться, подгоняя пленниц прутом.
Двое саней с пятью гитлеровцами ехали впереди. Еще двое саней, на которых везли детей, двигались в середине колонны. На каждых санях сидело по два солдата. И в последних санях, которые замыкали колонну, ехали еще трое фашистов. Партизаны хорошо видели, что немцы замерзли и даже злы из-за того, что им приходится заниматься таким неблагодарным делом, как перегонять женщин и детей на станцию. Хотя они не на передовой на восточном фронте и должны радоваться хотя бы этому обстоятельству. А может, у них сработала интуиция, нехорошее предчувствие? Тогда это очень вовремя!
Романчук и Сорока не могли промахнуться на таком расстоянии — от первых саней их отделяло всего метров сорок. Короткие автоматные очереди ударили по немцам. В первых санях был сразу убит солдат, управлявший лошадью, и та от испуга понеслась вперед, волоча зацепившееся сапогом мертвое тело. Ефрейтор и второй солдат растерялись. Они одновременно попытались и остановить лошадь, и начать стрелять в ответ, но у них не получалось ни то ни другое. В санях сразу двое фашистов были убиты, а женщины страшно закричали, не понимая, кого сейчас убивают. То ли гитлеровцев, то ли их самих. Несчастные истошно кричали, метались, но большая часть все же попадала в снег, пытаясь укрыться от пуль.
Бурсак и Максимов меткими очередями умудрились убить троих немцев, но оставшиеся четверо в последних санях соскочили в снег, залегли и принялись поливать очередями позиции партизан. Может быть, они и попытались бы прикрыться детьми, но перепуганные лошади понеслись в степь, увозя сани с детьми. И фашисты оказались на открытом пространстве. Один все же сообразил, как спасти свою жизнь. Он вскочил, схватил сгибом локтя за горло одну из девушек и, выставив перед собой автомат, начал пятиться в сторону саней, остановившихся неподалеку.
Вот теперь Канунников понял, что замысел командира не был пустым и бестолковым. Теперь спасти девушку мог лишь он один, потому что находился за спиной немецкого солдата. Но стрелять лейтенант тоже не мог с такого расстояния, потому что мог зацепить девушку. И тогда Сашка вскочил, став похожим на оживший сугроб, и с двумя пистолетами в руках бросился на врага. Один из солдат, отстреливавшийся от партизан, увидел его, но не успел повернуть оружие. Сашка дважды выстрелил в него на бегу, и немец уткнулся лицом в снег. Фашист, державший девушку и прикрывавшийся ею как живым щитом, тут же повернулся лицом к новому врагу. Но с девушкой в руках ему это сделать быстро не удалось. И Канунников бросился влево, чтобы жертва не оказалась между ним и врагом. Ему хватило секунды, чтобы в падении выстрелить еще дважды.
Немец рухнул, роняя автомат, а перепуганная девушка отпихнула от себя убитого, хотела убежать, но силы ее оставили, и она, сделав пару шагов, упала на колени. Канунников бросился к ней, с тревогой осматривая одежду — не покажется ли где кровь.
— Живая? Живая? — нетерпеливо спрашивал Сашка, теребя девушку, пытаясь понять, в каком она состоянии.
И тут, поняв, что все позади, что они спасены, что помогли свои люди, девушка вдруг бросилась Сашке на шею и разревелась, как маленький ребенок. Он гладил ее по голове, по спине и шептал какие-то слова, пытаясь приободрить, успокоить. Он видел, что немцы перебиты, что Лещенко один из последних бросился наперерез саням, которые неслись к мостику, видел, как он успел выстрелить и немецкий ефрейтор в санях упал на спину, прошитый пулями, а сам инженер, схватив лошадь под уздцы, повис на них, волочась почти под копытами животного, но все же умудрился остановить сани.
Все было кончено. Обезумевшие женщины метались, озираясь и приходя в себя. Они наконец начали понимать, что немцы мертвы, а они свободны, что им ничего не угрожает, что вокруг свои, мужчины с оружием в руках, которые спасли, защитили. Многие плакали и падали на колени.
— Сенька, лейтенант, ловите лошадей, возвращайте сани сюда! — командовал Романчук, а сам успевал поднимать с колен женщин, хватать их руки, пожимая и улыбаясь, произнося успокаивающие слова. Партизаны быстро успокоили женщин и вернули все сани на дорогу. Одна из бывших пленниц, высокая плотная женщина лет тридцати с толстой русой косой, выбившейся из-под платка, бросилась к Романчуку, понимая, что он тут старший.
— Как же нам теперь, дяденька, ведь хватятся немцы нас, своих хватятся!
— Ты вот что, дочка. — Романчук схватил женщину за плечи и чуть встряхнул, чтобы привести в чувство.
Он был всего лет на десять старше этой женщины, но сейчас важно было убеждение, важен был авторитет. И конечно, она не годилась ему в дочери по возрасту, но сейчас было важно не это. И Романчук стал объяснять:
— На сани садитесь — и в
Ознакомительная версия. Доступно 11 из 55 стр.