Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Хватит… о ерунде всякой, лучше скажи, где ты была все утро. — С этими словами его руки скользнули жене под халатик, но были тотчас выдворены оттуда. Получив резкий толчок в грудь, Олег потерял равновесие, повалился назад и вскоре приземлился на пятую точку.

— Думаешь только об одном! — процедила сквозь зубы супруга. — Где была? В очереди у «Союзпечати» на углу. За «Огоньком»! Донбасс бастует, дети СПИДом заражаются, в магазинах шаром покати, а тебе бы все под юбку…

С этими словами она потянулась за только что купленным свежим номером журнала, а Олег, поднявшись с пола, хмыкнул:

— Во-первых, не под юбку, а под халат, а во-вторых, если бы я знал двадцать лет назад, что ты настолько уйдешь в политику, то хорошенько подумал бы, прежде чем… совать голову в этот хомут, то бишь идти с тобой в загс.

Он ожидал бурной реакции на сказанное, но ее не последовало, и, потоптавшись, Олег покинул комнату. До обеда оставалось еще полчаса, и он не спеша направился в бильярдную.

Нельзя сказать, чтобы подобная фраза у него вырвалась впервые. Нет, супруги в последнее время частенько скандалили, и он за словом в карман не лез, рубил сплеча. Как это ни печально, романтики в отношениях оставалось все меньше. Особенно со стороны супруги, Олег еще периодически «воспламенялся», но ответного пламени не чувствовал. То, что в молодости в Зое восхищало, сейчас, на рубеже серебряной свадьбы, скорее раздражало. Взять хотя бы родинку на подбородке…

Мысль о родинке жены настигла Олега аккурат перед самой бильярдной.

— Какие люди! — приветствовал вошедшего смуглый, узколицый, с сединой на висках Игорь Рыбалко, которого Олег про себя сразу же прозвал Харитонычем. — А я тут молодежь учу забивать «свояки», но, похоже, наука впрок не идет. То перекрут, то недокрут…

Под молодежью подразумевался чуть покрасневший от смущения Эмиль Каримов, длинноволосый долговязый парень, отдыхающий в санатории со своей очаровательной девушкой Лионеллой. За глаза их с первого дня прозвали «Ромео и Джульетта».

Когда Олег приблизился к бильярдному столу, Эмиль как раз целился по шару, но отчего-то разволновался, ударил неуклюже и промазал.

— За промах полагается один шар выставлять, — строго напомнил Хмельницкий, посмотрев на этажерку с полками для шаров. — Но так как у нашего героя еще пока нет ни одного, послушаем, что скажет его противник.

Коренастый Игорь добродушно усмехнулся:

— Забудем, никакого промаха не было.

С этими словами он спокойно одним ударом загнал два шара в угловые лузы.

— Однако партия! — констатировал Олег и потянулся уже за шарами, чтобы расставить их для новой партии, как в бильярдную с грохотом влетела сногсшибательная, совсем еще юная жгучая брюнетка Лионелла, девушка Эмиля.

— Вот как чувствовала, что ты здесь… Что, опять продул? — громко поинтересовалась она, покачивая своей миниатюрной головкой. — И в который уже раз?

— Да, Игорь Харитоныч сегодня в ударе, — потупившись, попытался оправдаться ее парень, потрясывая своими патлами. — Разделал меня под орех. Но у меня еще все победы впереди.

— Игорь Харито-о-оныч, Игорь Харито-о-о-ныч, — передразнила она его, разведя руками, стуча каблучками вокруг бильярдного стола. — У тебя одно оправдание.

Все трое мужчин в этот момент не сводили глаз с юного создания, которое приблизилось к победителю и легонько ткнуло того кулачком в мускулистый живот:

— А Игорь Харитоныч, кстати, мог бы и поддаться иногда… Так, для разнообразия. Ни к чему лишний раз подчеркивать свое превосходство в классе!

Сказав это, она кокетливо исподлобья взглянула на Рыбалко, который, видимо, чтобы скрыть конфуз, начал «мелить» свой кий.

— Еще чего, — уязвленно вспылил длинноволосый. — Мы в снисхождении не нуждаемся, мы гордые!

— Угу, я вижу, — кивнула девушка, приближаясь к Каримову. — Всухую продуть с гордо поднятой головой — это да! Это по-нашему.

— Ничего, в следующий раз будет непременно «в мокрую». — Попытался погасить совершенно ненужную перепалку Олег. — Кстати, может, и вы, Лионеллочка, забьете пару крученых «Курвуазье»? А может, и удар Лемана забабахаете?

— Вы нас своей шпаной не пугайте, — взяв свою девушку буквально в охапку, Эмиль направился к выходу. — Мы сами с усами.

— Где твое самолюбие, — надув губки, Лионелла уперлась локтями парню в грудь, но тот и не думал отпускать ее. — Запомни, мне нужны только победители, мне только они интересны, на меньшее я не согласна.

Едва за молодыми закрылась дверь, Олег посмотрел на часы и хмыкнул:

— Сколько пустой болтовни, однако! Кстати, она на тебя так посмотрела, на меня молодежь давно так не смотрит.

— На меня пока смотрят, — рассеянно заметил Рыбалко, катая шары по зеленому сукну. — Представь, сядет такая впервые за руль, юбочка мини, колготки в стиле «я не простужусь», блузка на груди вот-вот расстегнется, и как начнет своими туфельками-лодочками газ с тормозом путать!..

— Да, у вас, инструкторов, свои прелести, — с завистью промурлыкал Олег, потом взглянул на часы и воскликнул: — О, скоро обед, мы рискуем не успеть к горячему борщу.

— Не волнуйся, — заверил Олега Рыбалко, доставая шары из сеток. — Я сейчас тебя быстро «сделаю», и пойдем борщец хлебать. А девочка у этого парня исключительно интересная. Завидую белой завистью.

— Кому? Эмилю? Для того чтобы за девочкой ухлестывать, как минимум надо в профилакторий приехать без жены. Что же касается твоей необдуманной фразы «быстро сделаю»… Ты не забыл, что я не Эмиль и свояки в лузу класть умею?

— Не только в этом я завидую парню, — словно не услышав последние слова Олега, Рыбалко на мгновение замер и покачал головой. — Он молод, горяч, бесшабашен, совершает глупости. Пусть бильярд ему ни к чему, но все остальное — в наличии. В том числе и любовь. Победителем он еще станет, я уверен.

— Что-то тебя на сантименты потянуло, — усмехнулся Олег, нетерпеливо хрустнув пальцами. — Лично я в этом усматриваю попытку оттянуть свой неминуемый проигрыш. Заявляю: не выйдет!

— Хорохорься, хорохорься… Все без толку! — хмыкнул Рыбалко.

Олег установил биток на исходную позицию, прицелился и разбил пирамиду.

В это самое время в столовой его жена Зоя, сняв с кастрюли крышку, принялась размешивать черпаком густой борщ. Усевшаяся напротив чуть полноватая Вероника Рыбалко, бросив взгляд на сновавших туда-сюда официанток, воскликнула:

— Как говорят пессимисты, зал наполовину пуст…

— А оптимисты, стало быть, что наполовину полон? Хотя имеется в виду одно и то же, — закончила за нее фразу Хмельницкая, наливая борщ себе