Предательство во времени - Джули МакЭлвен
— Доброе утро. Позади них в комнату вошёл Бертель Ларсон, принеся с собой свежий запах снега и холода. Пальто он уже снял; на нем были безупречно сшитые жакет, жилет и панталоны, заправленные в потертые гессенские сапоги. Дэвид унаследовал от отца резкие плоскости лица, точеный рот и форму подбородка. Каштановые волосы Бертеля были светлее и посеребрены сединой. Его голубые глаза, бледнее, чем у жены и сына, отражали мучительную тоску.
Кендра вспомнила, что уже около месяца он не появлялся в лавке. Его болезнь была не телесной, а душевной.
— Герцог Элдридж и мисс Донован нанесли нам визит, — сказала Астрид. Совершенно лишнее уточнение, подумала Кендра: служанка, конечно же, уже сообщила ему.
— Прошу простить за столь раннее появление, — сказал герцог.
Бертель спокойно посмотрел на него. — Это из-за Джайлса, верно?
Астрид заговорила прежде, чем гости успели ответить. — Пожалуйста, сядем. Она опустилась на диван и поправила вокруг ног блестящую коричневую юбку, дожидаясь мужа. Едва Кендра и герцог устроились в креслах, дверь открылась и вошла молодая служанка с чайным подносом. Она осторожно поставила его на столик рядом с Астрид и молча ждала, пока хозяйка выяснит предпочтения гостей. Астрид наполнила чашки, служанка разнесла их и вышла.
Только тогда Астрид посмотрела на Кендру. — Дэвид рассказал, что вчера вы были в лавке, мисс Донован. Он сказал, что вы расследуете убийство сэра Джайлса. — Да.
— Кендра взглянула на Бертеля. — Когда вы в последний раз видели сэра Джайлса, мистер Ларсон?
Мышца дернулась на его челюсти. — Мы поссорились после того, как я получил известие о смерти Эверта. Два года назад.
— И с тех пор вы его не видели?
Он помедлил. — Он пытался со мной встретиться, но мне… было нечего сказать этому человеку.
— Когда он пытался? Недавно?
Астрид накрыла ладонью руку мужа. — Несколько недель назад сэр Джайлс приходил в этот дом, но мы не приняли его, — сказала она.
— Значит, тогда вы с ним не говорили? — спросила Кендра.
— Нет, — ответила Астрид.
Кендра посмотрела на Бертеля. — Вы винили сэра Джайлса в смерти сына?
Лицо мужчины ожесточилось. — Он был виноват.
Взгляд Кендры снова переместился к портрету над камином. Эверт и Дэвид могли бы сойти почти за близнецов, но художник придал лицу Эверта больше живости в сравнении со сдержанностью Дэвида.
— Эверт был обеспечен, — продолжил Бертель. — Ему не нужно было идти в армию, как человеку из бедной семьи или второму сыну. Именно Джайлс убедил его рисковать жизнью на Континенте.
Кендра снова посмотрела на него. — Откуда вы знали сэра Джайлса?
Брови Бертеля сошлись, словно он не понимал, какое это имеет значение, но он ответил: — Мы росли вместе в Хаммерсмите. Когда колонисты восстали, мы записались в армию. — Его губа криво изогнулась в самоиронии. — Порыв патриотизма, который, как я быстро обнаружил, сильно ослабевает при виде крови на поле боя. А вот Джайлс… Джайлс там нашёл себя. Он доказал начальству, что у него талант к стратегиям. По службе продвигался быстро.
— И был награжден титулом, — заметил герцог.
Бертель кивнул. — Джайлс продолжал служить правительству. Он всегда был честолюбив. Его взгляд опустился к чайной чашке, а лицо смягчилось от воспоминаний. — Было время, когда я восхищался этим. Горжусь им.
Кендра подождала. В гостиной слышалось только потрескивание поленьев в камине. — Но все изменилось, когда он завербовал вашего сына? — наконец спросила она.
Бертель поднял глаза, и в их бледной глубине Кендра увидела ярость. — Он не завербовал Эверта — он ослепил его. Сыграл на благородстве моего сына, его жажде приключений и природном любопытстве. Я пытался убедить Эверта, что его рвение обращено не туда. Но он ничего не хотел слышать. Рука с чашкой дрожала, фарфор звякнул. Бертель поспешно поставил её на столик.
Астрид положила ладонь мужу на руку. — Это была не твоя вина.
Он словно не услышал. Красивые черты исказились от боли. — Господи, помоги мне, я сам поощрял их общение. Когда Эверт был мальчиком, это казалось пустяком. А когда вырос, Джайлс мог познакомить его с людьми за пределами моего круга. Он сжал руки. — Я не знал, что мой добрый друг уговорит сына сознательно подвергать себя опасности. Я всегда думал, что он относится к Эверту как к собственному ребенку.
— Даже лучше, чем к собственному сыну? — с любопытством спросила Кендра.
Бертель удивился. — Не лучше. Нет. Джерард — его плоть и кровь. Он помолчал, затем поднялся. Утешающая рука Астрид соскользнула с его локтя. Кендра заметила тревогу на красивом лице женщины, когда та смотрела, как муж подходит к окну. Возможно, он смотрел на рунический камень, поставленный в память о сыне. — Эверт и Джерард были одного возраста, — медленно продолжил он. — Все мальчики играли вместе, даже Дэвид. Дэвид боготворил старших.
Счастливые времена, подумала Кендра.
— Но вскоре стало ясно, что Эверт превосходит остальных во многих предметах. — Бертель отвернулся от окна. — Джайлс заметил. Стал проводить с ним больше времени. Эверт мечтал стать барристером, и Джайлс поддерживал эту мечту.
— Как Джерард относился к интересу отца к вашему сыну? — спросила Кендра.
— Думаю, присутствовала некоторая зависть.