Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов
Все оборвалось в начале 49-го. «Дело врачей» набирало обороты, следователи МГБ лезли из кожи вон перед начальством, дела фабриковались на пустом месте. То, что Мишку возьмут, шепнул знакомый из органов (не все там были последними сволочами). Кинулся к другу, мол, давай — предупрежден, значит вооружен. Есть укромное место, отвезу туда — отсидишься, потом что-нибудь решим. Мишка, узнав последние новости, не поверил, потом сник, бормотал про судьбу, от которой не сбежишь. Чертов фаталист! Но как-то уломал, скрылись в ночи. Обоих взяли на выезде из столицы — получили чей-то сигнал! Сопротивляться не имело смысла. Только отяготил Мишке деяние — вместо того чтобы вывести из-под удара… Судили раздельно, по разным статьям. Мишка поехал на Колыму — прав оказался насчет судьбы. Егора судили по 58-й — часть 10 УК РСФСР — «контрреволюционная агитация и пропаганда». Самая «гибкая» статья уголовного кодекса. Людей по ней привлекали не только за прямые действия, но и за «недонесение» или «связь с преступниками». Пытался помочь другу, спрятать — значит, «сочувствие врагу народа», то есть антисоветская деятельность. Говорил, что дело сфабриковано, — значит, «распространение клеветнических измышлений». А если знал о преступлении, но не сообщил — тогда «недонесение», то есть добавляется статья 58–12. Следователь по фамилии Рудгер, знавший назубок советское право, сообщал об этом обстоятельно, неторопливо, с какой-то затаенной мстительностью вглядываясь в лицо Егора. По статье 58–10 давали от шести месяцев до десяти лет. Видно, сжалилась судья, выписала восемь. И поехал, слава богу, не на Колыму, а в Новосибирскую область…
Сны про зону не снились. Не так уж давно это было, не успел еще соскучиться…
Егор очнулся через полтора часа, вскочил, ошарашенный. Какого черта! Ничего не изменилось, только солнце заметно продвинулось по небосклону да комары искусали лицо. Сел на колени, потряс чугунной головой, стал собираться. Что-то затянулся у него послеобеденный отдых…
Глава третья
Старший лейтенант уголовного розыска Алла Барышева сидела у себя в кабинете и отрешенно смотрела в окно. Видимо, туда, на дерево, упорхнула мысль, внезапно пришедшая в голову. Мысль была ценная, но махнула хвостом и испарилась — и где ее теперь искать? Недавно всем составом вернулись из «Черного камня», откуда на свободу отбывала очередная партия амнистированных. Такая публика, что клейма ставить негде, — во всяком случае, большинство. Такие, как правило, далеко не уезжают — возвращаются к старому: грабят, насилуют, убивают — и попадают обратно, если их, конечно, удается поймать! Если умные, разбегаются по стране, сбиваются в банды и творят чудовищные вещи. Кто придумал эту амнистию? И до нее было трудно, невыносимо трудно — преступность в послевоенные годы взлетела до небес. А теперь стало просто невозможно…
Коллеги Чепурнов и Горобец спорили всю обратную дорогу: как долго эти живописные экземпляры продержатся до следующей посадки? Тимофей Чупурнов ставил на неделю. Более рассудительный Горобец пытался анализировать: мол, продержаться могут даже меньше — лишь бы из района свалили. Им и без этих животных работы хватает. Но один из этой шестерки был вроде нормальный: бывший мент или что-то в этом духе. Ему-то с чего куда-то влипать? Отклеится от теплой компании — и уж точно в одном вагоне с ними не поедет. Еще один был какой-то невнятный, мутный: вроде в авторитете, но не блатной — худой такой, рослый, с водянистыми глазами. Тоже непонятны его дальнейшие действия, скорее всего, уедет без приключений…
Кабинет — это было громко сказано. Клетушка три на три, но с окном, и вполне помещался стол, стулья и даже пара шкафов с ценной документацией. Алле нравилась ее каморка, здесь было уютно, птицы чирикали за окном. Райотдел милиции находился в центре Болотнинска, на улице Красных Бригад, — между райисполкомом и райкомом партии. Милиции выделили неплохой трехэтажный
Ознакомительная версия. Доступно 12 из 59 стр.