Предательство во времени - Джули МакЭлвен

Зачем вырезать язык? Чтобы передать кому-то послание? Или это ритуал, удовлетворяющий личный импульс убийцы?

Она остановилась и закрыла глаза. Надо было разделить всё на части, подумать о самом действии, а не о жертвах. Что означает отрезанный язык? В библейские времена это было наказанием за лжесвидетельство, клевету и нарушение присяги. Она открыла глаза и отпила кофе. Кодекс Хаммурапи допускал отрезание языка за клевету. Считал ли убийца, что сэр Джайлс и лорд Кросс оклеветали его? Или дали ложные показания?

А зачем крест? Религиозный символ, хотя кресты встречались и во многих нехристианских культурах. Фицпатрик был католиком. Семья Ларсонов и капитан Мобрей, как она предполагала, принадлежали к англиканской церкви. Но крест как символ не принадлежал одной конфессии. Как бы то ни было, он оказался настолько важен для убийцы, что тот вырезал его на теле Кросса.

И это подводило к ещё одному вопросу. Почему преступник убил Кросса так поспешно? Он даже не дождался, пока виконт закончит с проституткой.

По коже Кендры пробежали мурашки. Убийца наращивал темп? Убийство сэра Джайлса было тщательно рассчитано и спланировано. Убийство лорда Кросса выглядело более импульсивным. Не обязательно неорганизованным, но…

— Мисс Донован.

Она резко обернулась. Так глубоко ушла в мысли, что не слышала, как Хардинг открыл дверь и вошёл. — Прошу прощения, что напугал вас, — сказал он.

— Ничего. Я задумалась. Что случилось?

— Внизу мистер Келли. Он сообщил, что нашёл адрес виконта Уэнтворта, и желает знать, не хотите ли вы и его светлость поехать с ним. Разумеется, я сказал, что герцога нет дома.

Кендра допила кофе и поставила чашку. — Пусть подождёт. Я поеду. Мне только нужно взять пальто. И воспользоваться ночным горшком.

Выражение лица Хардинга стало таким суровым, что Кендре показалось, будто в него вселилась миссис Дэнбери. — Вы, разумеется, возьмёте с собой свою горничную? Вы не можете просто уехать без сопровождения с мистером Келли.

— Да-да. — Спорить было бесполезно. — Возьму пальто и горничную.

Виконт Уэнтворт жил в небольшом георгианском доме с белой штукатуркой неподалёку от Риджентс-парка, у Мэрилебон-роуд. Седовласый дворецкий, открывший дверь, явно не собирался впускать их без визитной карточки. Одного заявления, что она находится под опекой герцога Элдриджа, оказалось недостаточно, особенно произнесённого с американским акцентом. Позолоченная дубинка Сэма вызвала у него лишь презрительную гримасу. Терпение Кендры лопнуло, и она протиснулась мимо мажордома.

— Послушайте, юная леди! — возмущённо начал он.

Она резко повернулась к нему. — Лорд Уэнтворт прошлой ночью оказался участником событий, связанных с убийством. Либо вы приведёте его сюда, либо мы сами пойдём к нему. Выбирайте.

У него отвисла челюсть. — Это… это совершенно возмутительно!

Сэм сказал: — Это важно, мистер…?

— Томпсон.

— Мистер Томпсон, нам необходимо поговорить с вашим хозяином об убийстве лорда Кросса.

— Ну уж он-то, конечно, никогда… Лорд Кросс? — Глаза дворецкого расширились, когда до него дошло имя. — Лорд Кросс мёртв?

Кендра внимательно наблюдала за ним. — Да. Лорд Уэнтворт ничего вам не сказал?

Томпсон замялся. — Я ещё не видел его светлость сегодня. Сейчас всего половина одиннадцатого, мадам. Хозяин ещё в постели.

— Будем признательны, если вы его разбудите, чтобы мы могли поговорить. — Кендра заметила колебание на лице дворецкого и добавила: — Мы подождём.

Он словно выбирал между попыткой выставить их и капитуляцией. Наконец тяжело вздохнул, вероятно поняв, что избавиться от них будет непросто. — Очень хорошо. Следуйте за мной.

Томпсон провёл их в гостиную, оформленную в глубоких зелёных и синих тонах драгоценных камней и обставленную тяжёлой, подчёркнуто мужской мебелью. Над резным камином висела картина маслом: обнажённая златовласая нимфа томно возлежала на греческом диване. Кендре не требовалось приглядываться, чтобы понять: это не Боттичелли. Версия девятнадцатого века журнального разворота с обнажённой моделью, решила она. Да и вся комната была типичным холостяцким логовом девятнадцатого века.

— Господи, — выдохнула Молли, уставившись на картину.

— Я распоряжусь, чтобы лакей принял ваши пальто.

Кендра повернулась к Томпсону. — Мы ненадолго. Нужно лишь задать лорду Уэнтворту несколько вопросов.

Он всё ещё колебался. — Желаете чаю? Эля?

— Нет, спасибо, — сказала Кендра.

— Не надо, — добавил Сэм.

Дворецкий слегка поклонился и вышел, оставив их осматривать комнату.

— Я ещё раз поговорил с девицей, прежде чем приехать к тебе, — сказал Сэм.

Кендра посмотрела на сыщика. — Она протрезвела?

— Насколько вообще способна, полагаю. Но историю не изменила. Всё так же говорит, что из ада явился демон и убил лорда Кросса.

Кендра покачала головой. — Единственная свидетельница — и совершенно бесполезная.

— Она и вправду видела демона? — широко раскрыв глаза, спросила Молли.

— Конечно нет, — ответила Кендра.

— Тогда зачем сказала?

— Потому что была пьяна, — пояснил Сэм.

Дверь открылась, и в комнату вошёл лорд Уэнтворт. Виконту было, вероятно, около двадцати пяти. Песочно-светлые волосы вяло обрамляли вытянутое лицо с правильными чертами. Он мог бы считаться привлекательным, если бы не мертвенная бледность и измученный вид, прибавлявшие ему лет десять. Голубые глаза были болезненно налиты