Осень возмездия - Андреас Грубер

Пуласки подошёл к креслу и отодвинул подушки. Он хотел схватить папку, но документов уже не было. Он сбросил все подушки на пол.

— Чёрт!

Вот стерва! Он оставил Микаэлу одну в гостиной всего на минуту. Наверняка она вынесла дело из квартиры под свитером.

Он подбежал к окну и посмотрел на улицу. Как раз успел увидеть, как она при свете фонаря садится в ржаво-коричневый «Опель» и выезжает с парковочного места.

Соберись! Где коллеги задержали этого Алекса? Какой у него адрес?

Он закрыл глаза, помассировал виски и вспомнил протокол допроса свидетеля. На двенадцатой странице, в правом верхнем углу, был указан адрес: поперечный переулок от Эйзенбанштрассе. Цоллергассе, дом 7.

Пуласки взглянул на настенные часы. 20:30. Не лучшее время, чтобы ехать в тот район и задавать глупые вопросы. Особенно женщине.

Он схватил удостоверение, оружие и ключи от машины и бросился к двери.

Мраморные колонны венского Дворца правосудия, подсвеченные высокими уличными фонарями, в этот час превращали всё здание в крепость, утопающую в густых оранжевых тонах.

Ровно в половине девятого Эвелин Майерс вместе с доктором Константином вошла в кабинет старшего прокурора Островского. Секретарша уже потянулась было за пальто и сумочкой, но, увидев посетителей, снова опустилась за стол.

Эвелин улыбнулась.

— Добрый вечер, Марта.

Показывать адвокатское удостоверение не было нужды: ещё студенткой Эвелин не раз бывала здесь, и уже тогда Марта была неотъемлемой частью этого здания — едва ли не больше, чем сами стены.

— Здравствуйте, Эвелин. — Секретарша уже потянулась к трубке, чтобы предупредить шефа, но Эвелин остановила её быстрым жестом.

— Спасибо, не нужно. У нас назначено. Господин Островский нас ждёт.

Она представила Марте Константина. Та бросила взгляд на телефон, на котором не горело ни одной лампочки.

— Хорошо, проходите. Он только что закончил последний разговор. — Марта поднялась, собираясь их проводить.

Эвелин приветливо кивнула.

— Спасибо, дорогу я знаю. Идите спокойно домой.

Эвелин первой шагнула в коридор, Константин — следом. Перед тяжёлой дверью красного дерева она наклонилась к подзащитному.

— Заходите один и оставьте дверь чуть приоткрытой, — шепнула она. — Я появлюсь через минуту, и с этого момента отвечайте только тогда, когда я к вам обращусь.

Константин тоже понизил голос:

— Как скажете. Но зачем?

— Просто сделайте так. — Эвелин постучала.

В следующее мгновение Константин шагнул в кабинет.

— Добрый вечер, господин старший прокурор.

Эвелин услышала, как Островский, кряхтя, поднимается из кожаного кресла.

— Доктор Константин? — удивлённо произнёс он. — Не ожидал, что вы и впрямь явитесь к назначенному часу.

Эвелин вошла в кабинет, в котором висел пряный запах трубочного табака.

— Жаль, не правда ли? Иначе ты бы доставил доктора Константина в наручниках, выписал ордер на арест за угрозу побега — а в зале суда это смотрелось бы куда эффектнее. Не так ли?

— Эвелин, ты? — Островский уставился на неё с открытым ртом. — Так это твой клиент?

Она с улыбкой протянула ему руку.

— Я ещё изучаю дело.

В этот поздний час Островский ходил с засученными рукавами. Галстук и пиджак он давно снял — они висели на спинке стула. Маленькая, коренастая фигура была втиснута в брюки от костюма, державшиеся на подтяжках. Ремням он никогда не доверял.

Островский повернулся к Константину:

— А не подозрительно ли это — на первый, безобидный допрос являться сразу с адвокатом?

Константин промолчал.

— Раз уж это всё равно безобидный разговор, ты ведь не будешь возражать, если я останусь и мы побеседуем втроём?

— Конечно. Давайте присядем.

Островский недаром был старшим прокурором: на неожиданные повороты он реагировал молниеносно. Он провёл их к столу для посетителей, вокруг которого стояли четыре стула, и щёлкнул торшером.

На столешнице теснились минеральная вода, наполовину пустая бутылка ромашкового чая — Островский пил его от изжоги, — несколько стаканов на подставках, а рядом лежали трубка, кисет и тампер. Все кабинеты в здании суда были некурящими, но Эвелин знала: Островский — единственный, кто наплевал на этот запрет. Он сдвинул бутылки и стаканы в сторону, однако ничего не предложил гостям. Они сели.

Островский был на добрую голову ниже Эвелин. Уже в её университетские годы он обладал телосложением бочонка для дождевой воды — это было его личной формой подчёркнутой непритязательности. Те, кто не знал его близко, неизменно недооценивали хозяина кабинета: внешне он казался безобидным.

Серьёзная ошибка, которой Эвелин уж точно совершать не собиралась.

Она положила перед собой папку, полученную час назад в комиссариате уголовной полиции. Внутри лежали несколько фотографий тела и первый предварительный отчёт судмедэкспертизы. Любопытнее всего оказалось одонтологическое заключение. Зубы покойной сверили с рентгеновскими снимками из базы данных пропавших без вести — так и удалось установить, что это Карла Славик.

Третий шейный позвонок, пальцы рук, ног и колени были переломаны. На подушечках пальцев нашли следы клея. Результаты анализа ДНК ожидались только через неделю. Пока что эксперт исходил из того, что молодая женщина умерла от потери крови. Место преступления оставалось неизвестным; свалку, во всяком случае, можно было исключить — там не обнаружили ни капли крови.

Значит, обнажённое, обескровленное тело привезли туда уже мёртвым. Время гибели тоже не было установлено точно, но предполагалось, что Карла погибла вскоре после исчезновения — а исчезла она год назад.

Островский провёл пальцами-сосисками по усам. С румяными щёчками он напоминал морского льва, страдающего повышенным давлением. Он выжидающе посмотрел на Эвелин.

— Я…

— Минутку, пожалуйста, — перебила она, доставая из сумочки диктофон. Положила его перед собой на стол и включила.

Эвелин знала, как работает Островский. Если когда-нибудь дело дойдёт до того, что слово окажется против слова, его репутация и должность перевесят. Но она не собиралась оставлять ему ни единого шанса перетолковать в свою пользу даже малейшую крупицу сказанного — если всё-таки возьмётся за это дело.

Она наклонилась над столом.

— Сегодня четверг, двадцать седьмое октября, двадцать часов тридцать восемь минут. Первый допрос по уголовному делу против доктора Роберта Константина по статье семьдесят пятой Уголовного кодекса, по делу об убийстве Карлы Славик. Место: Дворец правосудия, кабинет старшего прокурора.

Она перечислила имена всех присутствующих.

Что бы Островский ни задумывал изначально — теперь ему придётся поджать хвост.

— По какому поводу мы