Осень возмездия - Андреас Грубер

— На самом деле я ведь вас раздражаю, правда?

Он снял очки и кивнул.

Микаэла удручённо опустила взгляд. На мгновение стала похожа на пугливую лань. Он поднялся, достал из морозилки пакет со льдом и завернул в кухонное полотенце.

— Приложите к фингалу.

Она послушно приложила. Тем временем он сходил в ванную за мазью, дезинфицирующим раствором и ватными палочками.

— У вас тут целый арсенал, — заметила она, когда он вернулся и сел напротив.

— У дочки талант сбивать колени и локти на скейтборде… откройте рот.

Она подчинилась, и он уловил мятный запах её зубной пасты.

Ватной палочкой он обработал ей дёсны и распухшую губу. Та всё ещё кровоточила. Затем взял её свободную руку и выдавил из тюбика немного мази ей на палец.

— Это местная анестезия. Та…

— Да-да, обезболивающая мазь, я знаю, спасибо, — отозвалась Микаэла. — Вы нетипичный полицейский.

— Это комплимент? — Он не стал ждать ответа. — Намажьте дёсны и губы.

Пока она этим занималась, он растворил в стакане воды успокоительное.

— Как вам удалось так быстро выйти на Армана?

— Я вернулась на вашей машине на Айзенбанштрассе и поговорила с тем русским, — пробормотала Микаэла с пальцем во рту. — Он отправил меня этажом ниже к какому-то наркоману, а тот отвёл к Арману. — Она болезненно поморщилась.

— Просто так? И во что вам обошлась эта информация?

Она молчала.

Тон Пуласки стал жёстче.

— Сколько?

— Тысяча евро.

Чёрт побери.

Он вспомнил о косметичке и помассировал виски.

— Откуда у вас такие деньги? — Он отмахнулся. — Нет, не отвечайте… не хочу знать. — Подумал секунду. — Нет, всё-таки ответьте.

— Это деньги Тимо.

— Вы от него ушли, верно?

Она кивнула.

— Деньги чистые?

— Вряд ли.

А откуда им быть чистыми?

— Тимо станет вас искать. Вы это понимаете? — Он поставил перед ней стакан. — Выпейте.

Она к нему не притронулась.

— Доверьтесь мне. Это всего лишь успокоительное. Вам станет легче.

Он посмотрел в окно. На улице стояла глухая ночь. Через несколько часов начнёт сереть, и ему ехать в участок.

— Нет.

Упряма, как стадо диких ослов.

— Вам нужно поспать. Пока вы отдыхаете, я переговорю с коллегами из управления уголовной полиции насчёт Александры, Армана и Грегори. Доверьтесь мне — Дану мы найдём.

Он сам не заметил, как сказал «мы» — хотя с завтрашнего дня это уже даже не его дело.

В конце концов Микаэла взяла стакан и осушила его залпом. Через полчаса она спала в комнате Ясмин. А он сидел на кухне и смотрел на нераспечатанную пачку сигарет. «Эрнте 23».

За эту ночь он не раз превысил полномочия и дважды чуть не выстрелил в человека. Нет, пачку он не тронет — хотя поводов больше чем достаточно.

Сейчас он и сам поспит пару часов, потом — душ, и в комиссариат… и будет надеяться, что не наобещал Микаэле лишнего.

Сердце Натали остановилось в три часа ночи. Крови хватило ровно на семь пробирок — до странного мало. Бывало и одиннадцать, а как-то раз — всего шесть. Но и этого довольно. Хватало всегда.

Иглы, трубки и пробирки он сложил в чемоданчик; камеру, светодиодный прожектор, аккумулятор и штативы перенёс в машину. Затем поднял тело Натали и опустил в багажник, где уже лежали нейлоновый трос и двадцатипятикилограммовая бетонная подставка от садового зонта.

Напоследок он с фонариком ещё раз обошёл пустые пакгаузы товарной станции в Плагвице[3]. Ничего не забыл. Всё снова выглядело в точности так, как было раньше.

Конечно, тело можно было оставить и здесь, но рано или поздно его обнаружили бы. Скорее всего, уже после зимы — и всё же обнаружили бы. А криминалисты непременно нашли бы где-нибудь отпечаток, чешуйку кожи, волос — след ДНК. Слишком большой риск.

Натали должна была отправиться в реку.

Эльстерский бассейн лежал недалеко от станции. В этот час улицы пустовали. С погашенными фарами он трясся по ржавым рельсам и несколько раз останавливался, поджидая, когда луна на пару секунд выглянет из-за туч и подбросит хоть немного света.

Выбравшись на главную дорогу, он включил фары и взял курс к центру. Держался ровно в рамках разрешённой скорости, хотя патрулей здесь всё равно не водилось. Две предыдущие ночи он проезжал тем же маршрутом и в тот же час.

Когда впереди показался бетонный мол у моста, он погасил фары и повернул ключ зажигания. Машина, не тормозя, медленно покатилась по инерции. Он остался за рулём, опустил стекло и пять минут вслушивался. Тишина… только сырость заползала в салон и под одежду.

До опор моста оставалось всего несколько метров; с обеих сторон их обступали высокие деревья. Идеальное место для парочек, которым хочется уединиться в машине без свидетелей, — но сейчас здесь не было ни души. Не в этот час и не в такую погоду.

Гроза, без устали швырявшая молнии в землю где-то к востоку от Лейпцига, подступала ближе. Первые капли разбились о лобовое стекло. Когда он доставал тело Натали из багажника, налетел ветер. Дурной знак. Мимо пронеслись листья и обломанные веточки. Скоро хлынет как из ведра.

Труп он понёс на плече — через кусты, к каменной кладке у самой воды, и там опустил.

Уже не скорпион. Так — пустая, бесполезная, обескровленная оболочка. Корм для рыб. Скоро — раздутая газами туша, без глаз, без губ, без языка. Всякий раз поражает, как стремительно всё меняется и как быстро разлагаются тела…

Следом он перенёс к берегу подставку для зонта. Совершенно спокойный, даже не запыхавшийся, он подтащил массивный бетонный блок под мост и опустил у самой кромки. В этом месте он шестом промерил глубину — два с половиной метра. Должно быть, когда-то сюда сваливали строительный мусор.

Лучше места не придумаешь. Сверху ничего не разглядеть — мешает бетонный свод. И даже днём, стоя под мостом, до дна не дотянешься взглядом: вода чересчур тёмная.

Он обвязал нейлоновый трос вокруг талии Натали, затянул и закрепил за чугунное кольцо в основании.

Несколько месяцев она будет тихо догнивать на дне, пока рыбы не прогрызут ей позвоночник. А там о шлюхе никто и не вспомнит.

Он подтолкнул блок к самому краю и уже готов был спихнуть его в воду, как над поверхностью вдруг