Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер
«Не знаю. Думаю, она тоже не знала.»
«На кого она работала?»
«Человек по имени Фрэнк Холт. Он дал ей чемоданы с деньгами. Он покупал наркотики.»
«Кто он, вы знаете?»
«Какой-то парень, с которым она познакомилась в баре в Игл-Бранч. Вот почему я считал, что всё это слишком рискованно. Я имею в виду, кто, чёрт возьми, были эти люди? Она сказала, что они нормальные. Обычные парни, сказала она мне. Парни, которые пытаются заработать. Один из них был техасским рейнджером, с которым она встречалась один или два раза. Парень, который познакомил её с Холтом.»
«Как его звали? Рейнджера?»
«Риггс? Бриггс? Что-то в этом роде.»
«Сколько они ей заплатили?»
«Много денег.»
«Сколько?»
«Двести тысяч долларов.»
«Это много», — согласился Карелла. Он подумал, что это должны быть крупные покупки. За мелкую доставку и получение товара не платят двести тысяч.
«Как они ей платили, она сказала? Стодолларовыми купюрами?»
«Не знаю. Пятьдесят она получила при заключении, остальное — после последней поездки.» Ридли сделал паузу. «Плюс чаевые.»
«Что вы имеете в виду? Давали чаевые?»
«Да, они дали ей чаевые.»
«Кто?»
«Мексиканцы в Гуэнерадо. Они дали ей десять тысяч долларов чаевых. Она сказала мне, что собирается купить пару меховых шуб.»
В трубке наступила тишина.
«Она купила эти шубы?» — спросил Ридли. «Вы знаете?»
«Она купила шубы», — сказал Карелла.
Толстяк Олли Уикс заглянул после своего урока игры на фортепиано, чтобы узнать, не хочет ли кто-нибудь из Восемьдесят седьмого участка сходить на пиццу или типа того. Они отправились в заведение на углу Калвер и Олли заказал себе большую пиццу. Мейер и Карелла взяли одну девятидюймовую на двоих. Смена закончилась, так что они заказали пива на всех.
«Выглядишь уставшим», — сказал Олли Карелле.
«Наверное, из-за всей этой бухгалтерии», — ответил тот.
Олли откусил кусок пиццы. Сыр и соус капнули ему на лацкан спортивного пиджака. Кончиком указательного пальца он подцепил кусок моцареллы и изящно отправил его в рот. Облизав палец, он спросил: — Какой ещё бухгалтерии?
«По делу Ридли.»
«И что там за бухгалтерия?» — снова спросил Олли.
«Я пытался отследить все её деньги. Полчаса назад разговаривал с её братом в Германии...»
«С тем, которого бросила жена», — кивнул Олли. Он доедал уже второй кусок пиццы. — «Который прислал обручальное кольцо.»
«С ним самым. Он сказал, что она получила двести штук за то, что доставила наркоту из Мексики.»
«Не тем мы ремеслом занимаемся», — сказал Олли.
«Плюс десять штук чаевых.»
«Наркоторговцы нынче раздают чаевые, а?»
«Как я понимаю, она отложила эти десять штук на карманные расходы. А Струтерс спер всё, что от них осталось.»
«Восемь тысяч баксов», — сказал Мейер.
Он прикидывал, сколько калорий в куске пиццы, который он только что взял с подноса. У Олли, похоже, таких проблем не возникало.
«Закинула двести штук в банковскую ячейку», — сказал Карелла, — «а затем постепенно перевела их на два разных чековых счёта и один сберегательный.»
«Размещение и расслоение», — сказал Мейер.
««Смурфинг»», — согласился Олли и взял третий кусок пиццы.
«Да, сошлись дебет с кредитом», — сказал Карелла. — «И, кстати, всё это настоящие деньги. То, что от них осталось.»
«Кто сказал?»
«Женщина из банка.»
«Надёжный источник?»
«Возможно.»
Олли скептически приподнял бровь.
«Но давайте пока исходить из того, что эти двести штук — не фальшивые, идёт?» — сказал Карелла.
«Идёт. Двести штук красивыми, чистыми деньгами.»
«Остаются только те десять тысяч, которые она получила на чай.»
«Только?» — переспросил Олли. — «Это больше, чем еженедельная дань с Риверхеда.»
Копы вечно шутили о том, что взятки из Риверхеда или Калмс-Пойнт приходят урезанными, с опозданием или задерживаются по тем или иным причинам. Некоторые, впрочем, не шутили. Но Олли, по мнению Мейера, был честным копом. Только коп с чистой совестью мог жрать так, как Олли.
Он смотрел, как тот запивает третий кусок пиццы огромным глотком пива, — подумал: «Да и хрен с ним», — и яростно вгрызся в собственный кусок. Правой рукой Олли подал знак официантке принести ещё одну пиццу. Левой рукой он уже тянулся за четвёртым куском. Мейер подумал, как бы выглядел Олли, будь у него три руки.
«Десять штук чаевых от мексиканских ребят», — сказал Карелла. — «Которые Кэсс держит дома на мелкие расходы, пока распределяет большие деньги по своим счетам. Так вот. Струтерс залезает в квартиру, находит восемь тысяч — или, может, больше — в какой-нибудь обувной коробке и уносит их. Он пытается потратить одну из сотен, но его достаёт Секретная служба; они заявляют ему, что расследуют похищение...»
«Чушь собачья», — сказал Олли.
«Согласен. Как бы то ни было, они возвращают ему купюры и отпускают на все четыре стороны.»
«Зачем?»
«Хороший вопрос. И вот что мне не даёт покоя...»
Олли откусил от четвёртого куска пиццы. Жуя, он посмотрел через стол на Кареллу. Мейер тоже смотрел на него.
«Сегодня днём Струтерс попытался разменять ещё одну купюру. Из чего я делаю вывод, что изначально он спёр больше восьми штук. Но неважно. Мы несём эту купюру в банк, и тамошняя дамочка считает, что это фальшивка — так называемый «супер», который иранцы печатают на прессах, которые они...»
«Чушь собачья», — снова сказал Олли.
«Я бы не был так уверен. Но давайте на минуту забудем про иранцев, ладно? Может, это и чушь, кто знает? Давайте пока просто допустим, что купюра действительно фальшивая. Допустим, каждая из тех стодолларовых банкнот, что Кэсс Ридли получила на чай, была фальшивкой. Десять тысяч баксов фальшивыми сотнями. Можем мы на секунду это предположить?»
Мейер нахмурился.
«Что?» — спросил Карелла.
«Если эти десять тысяч были фальшивыми...»
«Верно.»
«И Струтерс их украл...»
«Или то, что от них осталось.»
«И Секретная служба проверила их...»
«Да.»
«Почему они не распознали подделку?»
«Именно это меня и беспокоит», — сказал Карелла, кивнул и откусил кусок холодной пиццы.
«Я, наверное, что-то упускаю», — сказал Олли.
«Если Секретная служба получила в свои руки восемь тысяч долларов фальшивых денег», — сказал Карелла, — «почему они просто не конфисковали их? Почему они вернули их Струтерсу?»
«Я сдаюсь», — сказал Олли и откусил ещё один кусок пиццы. Официантка принесла свежую пиццу. Он заказал у неё ещё одну порцию пива. Теперь, обеими руками и неуклюже, он начал поднимать куски пиццы с обоих подносов, некоторые горячие, некоторые холодные, и все они с поразительной