Осень возмездия - Андреас Грубер
А что Винтереггер делал с этими сведениями? Аккуратно заметал всё под ковёр. Лучше всего — под мутную версию самоубийства, чтобы никому не пришлось марать руки из-за какой-то мёртвой шлюхи.
Иногда Пуласки ненавидел свою работу. Сегодня был как раз такой день.
— Тебе есть что сказать?
Да пошёл ты, — подумал Пуласки, но всё-таки сумел удержать язык за зубами.
— А, я знаю этот взгляд, — прорычал Фукс и помахал пальцем перед его лицом. — Я знаю, что у тебя в голове. Та же дрянь, что три года назад. Возьми себя в руки. Одно неверное слово — и мне придётся тебя отстранить, понял?
Пуласки смотрел на Фукса без всякого выражения.
— Слушай. — Фукс заломил руки. — С этой минуты ты к делу не прикасаешься. Всем занимается Винтереггер. Понял?
— Да, великолепно, всё прекрасно, — выдавил Пуласки.
— Кстати, через час он будет здесь. Хочет с тобой поговорить. Лучше придумай пару убедительных ответов. Потому что Микаэлу Сукову берлинские коллеги разыскивают из-за риска самоубийства.
— И ты веришь в эту чушь?
— Мне плевать. Кроме того, у неё при себе «Вальтер PPK». Им она угрожала этому Арману.
Пуласки не позволил ни одной эмоции отразиться на лице. Если он сейчас признается, что пистолет надёжно лежит в его сейфе, ему конец.
— И ты веришь этому наркоману?
— У нас есть его показания. Что она искала в борделе Грегори? Вряд ли клиента. Скорее похоже на то, что она вмешивается в текущее расследование. И я спрашиваю тебя в последний раз: ты знаешь, где она?
— Нет.
— Как хочешь. Её тачку нашли на Айзенбанштрассе. На машине твои отпечатки.
Ах вот на это у коллег время нашлось.
Пуласки посмотрел на часы. Без пяти двенадцать. Пора было понемногу убираться отсюда.
Фукс понизил голос:
— Больше не устраивай херни.
Он развернулся и вышел из кабинета.
Пуласки выудил из кармана бумажку, на которой Микаэла утром после завтрака записала ему номер мобильного. Он сохранил его в телефоне и позвонил. После третьего гудка она ответила.
— Где вы сейчас? — спросил он.
— У вас дома.
— Опять всю квартиру вымыли?
— Нет, я выходила. Я… занималась поисками.
Проклятие. Она просто не могла остановиться.
— Ваш муж велел вас искать, и теперь к делу подключилась ещё и лейпцигская полиция, — сказал он наконец.
Она молчала.
Господи, если бы Микаэла не напоминала ему так сильно жену. Тогда многое далось бы легче.
— Я больше не могу вам помогать, но дам один хороший совет. И вам стоит ему последовать. Лейпцигская полиция ищет Дану, а земельное управление криминальной полиции расследует убийство Натали.
Он и сам понимал, что это звучит не как великое откровение, но так уж обстояли дела.
— А вам следует взять такси, поехать домой к мужу и уладить историю с его машиной, оружием и деньгами.
Пуласки стиснул зубы. Он знал, что всё не получится так просто, но это было самым разумным решением.
Голос Микаэлы стал тихим:
— Вы не знаете Тимо. Для меня это был бы смертный приговор.
Пуласки провёл ладонью по глазам.
— Тогда вам стоит обратиться в приют для женщин или найти хорошего адвоката по разводам.
— Я должна найти убийцу моей дочери. Вчера вечером вы ведь ещё были на моей стороне.
Верно, тогда он говорил совсем иначе. Но тогда ещё не было известно, что Микаэлу разыскивают и в Лейпциге, а ему самому грозит отстранение от службы.
— Кроме того, Дана, надеюсь, ещё жива. Возможно, после смерти Натали она сбежала. Я всё думаю, почему она мне не звонит. Я должна её найти. Неужели вы этого не понимаете?
Именно в этом и заключалась проблема. Он понимал её слишком хорошо.
— Ладно.
Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, чувствуя, как сжимаются лёгкие.
Только не нервничать.
— Через час я буду дома, и мы обсудим вашу ситуацию.
— Но…
— Послушайте меня, Микаэла. Нам нужно поговорить…
Когда он открыл глаза, перед ним стоял Фукс с папкой в руке. Фукс услышал его последние слова.
— Мне нужно заканчивать, — сказал Пуласки и прервал разговор.
Хорст Фукс опёрся руками о стол и наклонился вперёд. Голос у него стал опасно тихим.
— Похоже, ты меня только что плохо слушал. У меня не остаётся выбора. Я отстраняю тебя от дела. С этой минуты ты отстранён от службы. Пока остаёшься в здании и ждёшь Винтереггера, который тебя…
Пуласки поднялся.
— Нет, теперь ты меня послушай!
Он достал из кармана брюк ингалятор и сделал вдох. Грудная клетка тут же расслабилась.
— Заявление об отстранении можешь прислать мне домой. Как и повестку на допрос у Винтереггера.
Он выключил компьютер и взял ключи от машины.
— Что ты задумал?
С меня хватит, — подумал он и, обойдя Фукса, вышел из кабинета.
— Что это сейчас значит? — заорал ему вслед Фукс.
— Я ухожу на больничный.
Когда Пуласки отпер дверь своей квартиры, он был почти уверен, что Микаэла давно собрала чемодан и сбежала. Он огляделся. Гостиная и спальня были пусты. Постель заправлена, её вещей не было.
Так я и думал.
Она как-нибудь пробьётся сама. Теперь, когда она знала, что её ищут, с украденными деньгами Тимо наверняка найдёт подходящее укрытие. По крайней мере на пару дней — пока не попадёт прямо в руки патрулю в штатском. Вероятно, ключ от квартиры Пуласки она по дороге вниз бросила в почтовый ящик.
Пуласки прошёл на кухню. На столе стоял стакан апельсинового сока, рядом лежал раскрытый атлас из его книжного шкафа. На развороте — Германия и соседние страны.
Ладно, счастливого пути.
Он открыл ящик, разорвал пачку «Ernte 23», вытащил сигарету и сунул в рот. В ту же секунду почувствовал запах табака и знакомый вкус фильтра на губах.
Плевать.
Он лихорадочно принялся искать в ящике зажигалку.
— Вам следует бросить курить.
— А-а! — вскрикнул он и резко обернулся.
Сердце бешено колотилось. Он машинально выдернул пистолет из кобуры. Только теперь понял, что держит на мушке женщину в дверном проёме.