Зима возмездия - Андреас Грубер

— Так, слушайте меня внимательно, обе. — Он сделал короткий вдох из ингалятора.

— Папа! — вскрикнула Ясмин.

— Всё в порядке. Остаётесь здесь, в квартире. Запрёте за мной дверь и из дома ни шагу, понятно? Пока меня не будет, попробуйте дозвониться Филиппу Коху.

Он записал на листке номер мобильного.

Ясмин подняла взгляд:

— Это же мамин друг и ваш свидетель на свадьбе?

— Да, он самый. Это он прислал мне эти дела.

— И что ему передать?

— Чтобы связался с прокурором Клеменсом и сообщил: я вышел на след женщины в красном платье.

Ясмин растерянно посмотрела на него.

— А почему ты сам прокурору не позвонишь?

— У ЛКА с ним связь покрепче, да и у меня сейчас дела поважнее.

— Хорошо. А дальше?

Пуласки поднялся.

— Пусть Клеменс остановит кремацию отца Нины, распорядится переправить тело в судебно-медицинскую экспертизу и оформит вскрытие. А если по бюрократическим срокам уже поздно — пусть назначит хотя бы осмотр в крематории. Запомнила?

— Да, конечно. А ты?

Он подхватил пистолет в кобуре, служебное удостоверение и ключи от машины.

— Я еду в Галле-на-Заале — искать Торфхоффа и женщину в красном платье.

Санаторий доктора Томаса Нагорского на северной окраине Нусдорфа занимал старинный особняк в духе габсбургской эпохи и напоминал гранд-отели венской Рингштрассе. Уже издали Эвелин разглядела: построен он был, по всей видимости, ещё до начала прошлого века — обилие колонн, парадные лестницы, выступающие карнизы, эркеры, высокие залы и под стать им высокие окна. Большинство из них были забраны решётками.

Старую виллу — судя по сайту, пятнадцать лет назад переоборудованную под санаторий для состоятельных частных пациентов — окружал парк: посыпанные гравием дорожки, живые изгороди, скамьи, смешанный лес. Эвелин оставила машину на гостевой стоянке, и они с Фло двинулись к зданию по узкой тропе.

Лиственные деревья стояли голыми; на газоне громоздились кучи прошлогодней листвы и хвоя, копившаяся годами. Не будь спутниковой тарелки на крыше да чёрной «Ауди» у лестницы перед двустворчатой дверью, особняк вполне сошёл бы за сюжет почтовой открытки с рубежа позапрошлого века.

Они обогнули чёрную «Ауди» с венским номером NAGOR1.

Стало быть, шеф на месте.

Эвелин нащупала в сумке постановление об обыске — Островский полчаса назад прислал его по электронной почте, для ознакомления и в досье. Условились встретиться у санатория ровно в шесть, с группой поддержки на полицейской машине, — но вокруг не было ни души.

Часы показывали начало седьмого. Солнце всего пару минут назад скрылось за горами, и парк затянуло мутными сумерками. Округу освещали лишь редкие тусклые фонари, да в нескольких окнах горел свет. Занавеска на первом этаже отодвинулась — кто-то выглянул наружу.

Только бы Островский приехал скорее. Если торчать здесь дольше — и, чего доброго, Томас Нагорский узнает в ней адвоката Михаэля Коттена, — об эффекте неожиданности можно забыть.

Тут завибрировал телефон. Сообщение от Островского:

Застряли в пробке. Опаздываем. Без нас ничего не предпринимай.

Эвелин подняла глаза. В окне снова мелькнуло чьё-то лицо.

Чёрт!

— Что такое? — спросил Фло.

— Ничего, всё в порядке, — пробормотала Эвелин. — Идём внутрь.

В нескольких метрах от входной двери, прямо в коридоре, стояла будка ресепшен, в которой сидел портье.

Пол был выложен плиткой, и каждый шаг Эвелин гулко отдавался по зданию, источавшему старосветский шарм: люстры, картины маслом, деревянные панели. Внутри, однако, царил холод, и отопление — судя по всему, столь же почтенного возраста, — явно не справлялось с затхлым зимним духом.

Эвелин показала портье удостоверение, просунула в щель визитку и следом — постановление об обыске.

Пока тот изучал документ, она услышала, как в дальнем конце коридора кто-то взволнованным, но приглушённым голосом резко отчитывает медсестру. Мужчина стоял в тени, и Эвелин различала лишь его высокую фигуру. Сестра в белом халате — невысокая, в годах, седая — опустила глаза в пол и молча сносила брань.

— Мы хотели бы поговорить с доктором Нагорским, — сказала Эвелин.

Портье коротко взглянул на неё и кивнул в сторону голосов:

— Он занят, сами слышите. Неподходящий момент. Господин доктор сейчас слегка не в духе, и сестре Бригитте опять перепадает по полной.

— Мне искренне жаль эту женщину, но, боюсь, ни судью, ни прокурора, ни уголовный розыск это не разжалобит.

Портье извиняющимся жестом развёл руками:

— Я вас предупредил. Можете подождать его в секретариате. — Он кивнул на дверь напротив. — Через полчаса шеф наверняка освободится.

Через полчаса?

— Хорошо, спасибо.

Эвелин забрала постановление, развернулась, постучала в дверь напротив и вошла.

Секретариат оказался просторной комнатой со скрипучим паркетом, лепниной на потолке и полукруглым эркером, в котором стоял письменный стол секретарши Томаса Нагорского. Тот самый кабинет, где недавно колыхнулась занавеска. Горел торшер, светилась настольная лампа, мерцал монитор.

Женщина за столом подняла глаза. В этом историческом особняке она смотрелась освежающим современным анахронизмом: лет двадцати пяти, с тёмно-фиолетовыми волосами — с одной стороны коротко выбритыми, с другой длиной до плеч. Вдобавок — пирсинг в губе и татуировки на предплечьях. И всё же она была хороша собой; о живом и ясном уме говорил её цепкий взгляд.

— Чем могу помочь?

Эвелин и Фло сели напротив. Эвелин повторила свою короткую вступительную речь и протянула собеседнице постановление.

— Свободные палаты у вас есть?

— Все места заняты, и очередь длинная, — ответила та, пробегая глазами документ.

— Большой штат?

— Трое врачей-психиатров и неврологов, девять психологов и команда младшего медицинского персонала, которая не реже раза в месяц проходит медицинскую и психологическую подготовку, — пробормотала секретарша, не отрываясь от бумаги.

— А помещения? — поинтересовалась Эвелин.

— Специальные кабинеты для индивидуальной и групповой терапии, тренажёрный зал, крытый бассейн. Все палаты оснащены спутниковым телевидением, а для пациентов, нуждающихся в постоянном уходе, предусмотрена особая система наблюдения. — Она на миг замолчала, перечитывая какой-то абзац. — Имеются также комнаты отдыха, библиотека и компьютерный зал с бесплатным Wi-Fi. У нас даже есть места для проживания родственников. — Наконец она подняла голову. — Ну хорошо. Что вам нужно?

— Мы хотели бы взглянуть на карты пациентов, поступивших за последние десять дней.

— Могу я узнать, зачем?

— Расследование Федерального ведомства уголовной полиции. Я представляю клиента, которому в связи с этим делом