Зима возмездия - Андреас Грубер

Девушка тут же снова выскочила за дверь. Эвелин проводила её взглядом, затем глянула в окно. Снаружи стояла глухая ночь — ни автомобильных фар, ни проблесковых маячков ни вблизи, ни вдали.

Если Островски не появится в ближайшее время, нам с Фло придётся туго.

Тем временем Нагорски взялся за телефон.

— Знаете, кому я сейчас позвоню? Этот господин должен быть вам знаком. — Он листал контакты. — Начальник отдела Хайнрих фон Коттен устроит вам такую головомойку, что вы добровольно сдадите адвокатскую лицензию и в лучшем случае — в са-а-амом лучшем случае — получите место машинистки на полставки у самого скаредного нотариуса Вены.

Эвелин старалась сохранять самообладание и пропустила угрозу мимо ушей.

— Мы хотим поговорить с вашим пациентом — Кристианом Квиллом.

— Что вы там хотите… — Нагорски громко расхохотался. — Меня это волнует, как прошлогодний снег.

— Где он?

— У себя в палате. Проходит лечение. По медицинским показаниям я в настоящий момент не могу разрешить никаких посещений. Для этого вам потребуется заключение врача, которое сначала должно лечь ко мне на стол. А его обработка может занять месяцы.

Эвелин глубоко вдохнула. Бывают мгновения, когда просто понимаешь: ты проиграл.

— Можете не утруждать вашу охрану. Мы покинем санаторий сами.

— Никаких «сами» — я прикажу вас выкинуть! — Он развернулся к Фло. — А вы, собственно, кто? Как ваша фамилия?

— Флориан Цок. Помощник адвоката.

— Помощник?! Час от часу не легче!

Пока Нагорски наконец до кого-то дозвонился и заговорил, Эвелин положила ему на стол визитку, забрала удостоверение, сухо кивнула и вышла из кабинета. Слушать этот разговор ей не хотелось.

Возможно, это и впрямь конец моей карьеры.

Не в первый раз она оказывалась в подобной переделке. Но тошно ей было оттого, что она втянула в это Фло. Тот вышел следом.

Прежде чем дверь за ними закрылась, до Эвелин снова донёсся голос Нагорски:

— А-а, ты уже в курсе? И почему ты мне об этом не сообщил?..

Она миновала ложу портье и направилась к выходу. И тут завибрировал её телефон. SMS от Островски.

Поздновато! Теперь его помощь меня уже не спасёт.

Удручённо Эвелин открыла сообщение.

Всё отменяется! Операцию свернули. Хайнрих фон Коттен пронюхал о деле, и полчаса назад судья опротестовал постановление. Поговорим завтра!

Эвелин закусила губу.

Как там гласит старая поговорка? «Всё, что может пойти не так, обязательно пойдёт не так». С другой стороны, мы всё же выяснили, где скрывается Михаэль Коттен — пусть доказательств у нас и не осталось.

Она уже нажала на ручку, чтобы открыть дверь, как сбоку к ней приблизилась женщина — судя по всему, поджидавшая её в нише.

Эвелин отпрянула.

— Что вам?.. — начала было она, но женщина в белом халате приложила палец к губам.

Это была та самая немолодая седоволосая медсестра, которой полчаса назад доктор Нагорски устроил выволочку в конце коридора.

— Мне нужно с вами поговорить, — прошептала сестра Бригитта так тихо, чтобы портье не услышал. — Это касается Кристиана Квилла.

Пуласки стоял в фойе свинг-клуба: красный ковёр, тяжёлые портьеры, люстра с электрическими свечами, нервно подрагивающими огоньками. То ли это входило в задуманный антураж, то ли просто скакало напряжение в сети? Он склонялся ко второму.

За дверью с надписью «Вход» приглушённо звучала музыка. Шансон. Перед дверью красовался лысый вышибала в чёрной майке-«лапше» и с татуировкой на шее — к этому жанру он подходил плоховато. Он молча кивнул Пуласки и коротким жестом указал на стойку.

Только не двигайся резко, а то мышцы лопнут.

За стойкой восседала особа, которую впору было выставлять в кабинете восковых ужасов: лет под семьдесят, с пышным декольте, начёсанными рыжими волосами, ниткой жемчуга и таким слоем грима на лице, что хватило бы на весь состав Большого театра.

— В первый раз у нас? — спросила она прокуренным голосом.

Пуласки кивнул. Когда-то, пока он сам ещё курил, у него тоже был такой голос.

— Со спутницей?

Он покачал головой.

— Тогда тебе повезло — сегодня не «парный» вечер[60].

Ещё какое везение!

— Сколько стоит вход?

— Сто двадцать девять евро.

Пуласки вытаращил глаза.

— Это что, шутка?

— Нет. Если хочешь чего-нибудь смешного — иди в кабаре по соседству. У нас сегодня большая вечеринка, в стоимость входа включён фуршет с лёгкими закусками и напитками. Кроме коктейлей — за них платишь отдельно. А в остальном пей сколько влезет.

Она наклонилась вбок и кашлянула в платок.

Да к чёрту выпивку. Покажи старушке удостоверение — и пропустит так.

С другой стороны, шуму поднимать не хотелось: к Торфхоффу надо было подобраться как можно незаметнее.

Чёрт!

Он вынул бумажник, выложил на стойку сто тридцать евро, выдавил сквозь зубы:

— Сдачи не надо.

И уже двинулся было мимо вышибалы. Но «дама» остановила его щелчком пальцев.

— Минуточку, молодой человек.

Молодой человек! Пф-ф!

Он обернулся.

— Что ещё?

— Сегодня на каждую пару впускают только одного одинокого мужчину.

Пуласки облокотился о стойку.

— И что это значит?

— Подожди чуть-чуть, сладкий. А я тебе пока проведу краткий инструктаж.

— Никакого инструктажа не нужно, я хочу попасть внутрь!

— Краткий инструктаж положен всем, кто пришёл впервые, а ты не очень-то похож на знатока подобных дел.

Она с улыбкой задержала взгляд на его обручальном кольце, блеснула зубами со следами помады и поманила его поближе мясистыми пальцами.

— Сразу за входом — гардеробные, дальше начинается «обнажённая зона». Сколько с себя снять — твоё дело. За ней — четыреста пятьдесят квадратных метров: бар, зона питания, кофейный лаунж с пирожными и игровые площадки на любой вкус.

Кофейный лаунж — это уже что-то!

— Наверху номера для пар, но и на нижнем этаже есть кабинки со шторами. Внизу же — уголки для садо-мазо и «мокрая зона»[61] с душевыми. Везде не курить.

С этим как-нибудь справлюсь.

— Никакого секса с персоналом! — добавила она.

И с этим справлюсь.

— Секс у стойки и в зоне питания запрещён — для этого есть «игровая поляна»[62]. Никакого секса в сауне, а из соображений гигиены — и в джакузи. И все гости относятся друг к другу с уважением.

Входная дверь распахнулась, в тамбур ворвался холодный ветер,