Зима возмездия - Андреас Грубер

Меньше? Ясмин глубоко вздохнула.

— То есть ты хочешь туда поехать?

Нина не ответила.

Ясмин окинула её скептическим взглядом.

— Честно говоря, на этого Рихарда фон Коттена мне глубоко плевать. Если брюнетка его укокошит, мне будет вообще до лампочки.

— Я и не собираюсь его предупреждать, тем более — спасать. К тому же твой отец наверняка уже всё, что надо, организовал. Я просто к тому, что…

— К чему?

— Если он действительно следующая жертва, как считает твой отец, то эта женщина, скорее всего, там объявится.

С тяжёлым чувством Ясмин вспомнила протокол вскрытия, который они вчера тайком прочитали в ноутбуке отца, пока тот ездил в Галле, — и то, что брюнетка делала со своими жертвами.

— И ты что, всерьёз собираешься завести с ней разговор? «Эй, минуточку, разрешите задать вам пару вопросов, пока вы не воткнули старику Коттену железяку в задницу?»

— Какая же ты дура! — фыркнула Нина. — Но если она там объявится, она в наших руках. Потому что, судя по всему, она последней видела моего отца живым.

Ага. И, скорее всего, сама его и убила, — подумала Ясмин.

— Я не разрешаю тебе туда ехать.

— Что? — прыснула Нина. — Ты всерьёз думаешь, что я стану у тебя спрашиваться? Но если хочешь — поехали со мной.

Чёрт. А если не поеду — отправится одна. Ясмин снова взглянула на ноутбук. Десять минут пятого. Отец появится с минуты на минуту.

— Ладно. Тогда выезжаем прямо сейчас, пока хоть как-то светло.

Нина вскочила.

— И мы только осмотрим дом. Внутрь не пойдём! — отчеканила Ясмин.

— Ясное дело.

— И если вдруг появится женщина в красном платье — сразу звоним моему отцу.

— Конечно.

— И оденься потеплее. На улице дубак.

— Да, мамочка.

Спустя добрых полчаса они подъехали на Нининой эндуро к усадьбе фон Коттенов. К вечеру похолодало ещё сильнее. Несмотря на шлем, перчатки, парку и шарф, Ясмин на заднем сиденье продрогла до костей. А Нине, должно быть, и того хуже — на неё приходился весь встречный ветер.

На черепашьей скорости они проехали мимо главных ворот. Надпись на мраморной колонне и кованой арке не оставила сомнений: место найдено. Девушки уставились сквозь прутья решётки на территорию. Между деревьями к вилле уходила асфальтированная дорожка. Ясмин показалось, что она заметила серебристо-серый «роллс-ройс», — но больше ничего разглядеть не успела: они уже миновали ворота.

Нина сделала круг вокруг участка. Тот оказался куда обширнее, чем им думалось. Бо́льшую часть огораживала стена; кое-где её сменяли живые изгороди или прохудившаяся сетка-рабица. И только с одного места всё пространство было видно почти целиком — с холма, на котором стоял деревянный щит. Рядом в густой хвойный лес уходила экологическая тропа.

Там Нина остановила мотоцикл и сняла шлем.

— Не особо-то много нам это дало, — вздохнула она.

Да уж. На бензин могли бы и не тратиться.

Ясмин слезла с сиденья и тоже стянула шлем. Резкий, обжигающе холодный воздух хлестнул в лицо. Она шагнула к краю холма.

Участок фон Коттенов и сам был холмистый. От задней стороны виллы змеилась петляющая тропинка — она поднималась на несколько сот метров вверх, к озеру; то лежало на возвышенности, частью обрамлённое лесом, в тени деревьев. Ветер беспощадно гулял по воде. Посреди озера стояла лодка — и, несмотря на шквалистые порывы, не двигалась с места.

— Озеро замёрзло, — констатировала Нина. — Давай оставим мотоцикл здесь и спустимся по тропе к границе участка. — Она указала вниз. — Смотри, там между деревьями скамейка, ветром не продувает, а сквозь изгородь дом будет виден куда лучше.

Ясмин кивнула. Лучшего места было не найти. И всё же на душе у неё скребло. Не самая удачная мысль — торчать здесь, на холоде, под чужой оградой.

— Ничего мы там не увидим. Разве что садовника, который сгребает листья.

— В марте?

— Или обрезает ветки, убирает ветровал — да какая разница! Если эта тётка и правда там объявится, то скорее всего ночью. А я столько торчать здесь не намерена. — Ясмин потопала ногами, чтобы согреться.

— Солнце вот-вот сядет, — заметила Нина, уже шагая по тропе вниз. — Не поторопимся — вообще ничего не разглядим.

— Эй, подожди!

Ясмин подбежала к мотоциклу, вытащила ключ зажигания и пропустила цепочку через оба шлема и спицы заднего колеса. Нина так одержима этой женщиной, что обо всём остальном попросту забывает.

— Ну давай уже! — крикнула Нина из леса.

— Иду, иду. Ты, дурёха, даже мотоцикл свой не заблокировала.

Ясмин сунула ключ в карман и двинулась за подругой. Когда внизу, у подножия холма, они вышли из леса, граница участка оказалась прямо перед ними. Через дыру в живой изгороди, за которой виднелись кормушки с зерном, открывался вид на виллу. Отсюда до дома было даже ближе, чем от парадных ворот. И там действительно стоял «роллс-ройс». Только людей не было видно.

— На верхнем этаже горит свет, — сообщила Нина.

Великолепно. Просто прорыв.

Нина достала из кармана телефон, подкралась к изгороди, присела и закрепила его в развилке ветки.

— Ты что делаешь? — прошептала Ясмин.

— Не обязательно шептать, — отозвалась Нина, тоже шёпотом. — Кругом ни души.

Ясмин увидела, как подруга приблизила «роллс-ройс» камерой и нажала на спуск. Сама же она чувствовала себя ассистенткой папарацци, тайком подобравшейся к усадьбе знаменитости.

— У машины венские номера, — прошептала Нина.

— И?

— Что «и»? — передразнила её Нина. — Это может быть только машина Рихарда фон Коттена. Он здесь!

В эту секунду над ними скользнула тень, и Нина отпрянула. Ясмин чуть не вскрикнула в голос. А ведь над их головами всего лишь пронеслась большая ворона — теперь, описав вираж, она уселась на кормушку, согнала остальных птиц и принялась клевать зёрна.

— Боже, — простонала Ясмин. — Надо отсюда сматываться.

— Да отвали ты, смотри! — вдруг вырвалось у Нины.

Она снова втиснулась в изгородь и развернулась в другую сторону — туда, где находились въездные ворота. Ясмин протиснулась следом.

Как раз в этот момент обе створки распахнулись. За ними стояло такси. Жёлтый фонарь на крыше уже загорался, показывая,