Убить буржуев - Сандроне Дациери

– Я-то нет, а вот ты наверняка…

– Cточной водой, которая собирается на первом этаже, фильтруется, а затем распределяется по этажам и деревьям, поочередно. А если нужно срезать листик, с крыши спускаются садовники-альпинисты. Green economy[9] по-миллионерски.

– Расслабься, девушка из «Последнего поколения» тебя не слышит.

– Опять ты за свое…

Данте с опаской осматривает террасу, держась подальше от балюстрады: стоит подумать, на какой он высоте, и он представляет, что падает, и у него перехватывает дыхание. Он доходит до угла здания, за которым начинается южный фасад.

Коломба, вернувшись внутрь, нажатием кнопки открывает окно спортзала.

– Сауна здесь.

Данте осторожно просовывает голову внутрь. Криосауна больше, чем ему казалось по фотографиям криминалистов. Двигатель и металлический цилиндр исчезли, из стены торчит обрезанный трехфазный кабель. Остался только стеклянный куб с полосой запекшейся крови и судебной печатью на ручке. Вход воспрещен, но Данте все равно не собирался туда входить.

Коломба обходит квартиру, ведя для Данте прямую трансляцию с мобильника, которую тот смотрит, оставаясь на террасе. В одной из спален Коломба указывает на чуть заметный след от снятой картины.

– Здесь висел Баския, – объясняет она.

– И ты вот так сходу его узнала?

– Конечно.

На самом деле ей сказала Сермонти.

Данте презрительно фыркает:

– Мартинес купил произведение гениального художника и держал его в квартире, где никогда не бывал. Может, наш покойник и был крутым бизнесменом, но человек он был поверхностный, ограниченный и бездушный.

– Просто он был богат, и ценные картины наверняка висят во всех его домах.

– Вот именно. Такое впечатление, что этот дом придумал искусственный интеллект. «Миджорни, нарисуй мне дом богача»… Знаешь, что это за вставки в эпоксидной смоле, которой залит пол в столовой?

Коломба, наклонившись, присматривается:

– Похоже на кости.

– Кости динозавра. Я думал, такой пол есть только у Николаса Кейджа.

– А я уж решила, что ты увидел что-то полезное…

– Это показалось мне достойным внимания.

Ей поступает звонок, и трансляция обрывается. Это Мари, ассистентка покойного.

– Я позвонила вам, как только смогла. – Представившись, она на хорошем итальянском объясняет, что выгружает из базы данных все полезные имена, чтобы отправить их Коломбе, и будет к ее услугам. – Если нужно, я могу помочь с организацией встреч. Все, кто работал с господином Мартинесом, остались в Милане и сотрудничают со следствием. Где вы сейчас?

– В квартире в «Джунглях»… – Коломба снова подошла к сауне. В памяти у нее отпечатался образ покрытого жуткими язвами трупа. – Послушайте, а вы не могли бы пригласить сюда телохранителей господина Мартинеса? Тех, которые были с ним, когда он погиб. Я бы хотела, чтобы они рассказали мне обо всем, что произошло, и, возможно, возвращение в квартиру натолкнет их на воспоминания.

– Конечно, госпожа Каселли. Через сорок пять минут вас устроит?

Телохранители приезжают через полчаса. Мускулистые и мрачные, в темных костюмах и при галстуках, они похожи на тех, что охраняют Гленна, как клоны. Они говорят по-французски и по-английски, и их зовут Франсуа и Пьер.

Смерть подопечного не столько огорчила их, сколько разозлила. Они боятся, что допустили какую-то ошибку и всю вину свалят на них. Однако Коломба неосознанно располагает их к себе. У них много общего: она – бывшая сотрудница спецподразделения по расследованию убийств, они – бывшие оперативники спецназа французской полиции. Она была в ресторане во Франции, когда террорист взорвал там бомбу, и они это помнят. «Putain quel désastre!»[10] – они потрясены, что Коломба выжила.

«Никто не хочет вас подставить», – дает понять Коломба.

– Как долго вы работали на Мартинеса? – спрашивает она, почувствовав, что обстановка слегка разрядилась.

– Я – год, Пьер – полтора, – отвечает Франсуа. – Он, можно сказать, ветеран.

– А дольше вас кто-нибудь проработал?

– Из личной охраны шефа – никто, – качает головой Пьер.

– Скажем так, у него была сильная текучка кадров, – поясняет Франсуа. – Шеф считал, что со временем телохранители расслабляются и теряют бдительность. Наших коллег перевели на другие работы.

– В том числе к его бывшей жене, – говорит Пьер.

– И к его брату, – добавляет Франсуа.

Телохранители рассказывают о вечере накануне смерти Мартинеса и перечисляют друзей, собравшихся за ужином, – тех же, чьи имена уже предоставила ей Мари, – а затем о его последнем утре. Как и было оговорено, они приехали в девять. Позвонили в дверь, а когда шеф не открыл, вошли со своим магнитным ключом, тем самым, который теперь достался Коломбе. У них было такое распоряжение на случай, если Мартинес все еще будет в спортзале. И нашли его мертвым.

– Вы проверяли квартиру? – спрашивает Коломба.

Пьер кивает:

– Накануне вечером мы изучили ее вдоль и поперек и снова обыскали, когда привезли шефа из ресторана.

– И вы не оставались здесь на ночь?

– В парижском доме мы дежурим посменно, но в Милане в этом не было необходимости.

– К тому же тут слишком мало места, – добавляет Франсуа. – Шефу было бы тесно.

– На площади триста квадратных метров?

– Он так хотел.

– Криосауна ранее использовалась?

– Ее только что установили взамен старой модели, – отвечает Пьер. – Но где бы мы ни были, он всегда придерживался одного и того же распорядка. Каждый день с утра пораньше спортзал и криосауна.

Данте просовывает голову во французскую дверь.

– Извините, можно я тоже задам вам вопрос? – спрашивает он по-французски, и Коломба тут же завидует его уровню владения языком.

– Это мой коллега господин Торре, – поясняет она в ответ на недоуменные взгляды телохранителей.

– Какой вопрос? – спрашивает Франсуа.

– Господин Мартинес был правшой, левшой или амбидекстром?

На мгновение наступает замешательство.

– Правшой, – отвечает Пьер.

– Ясно, спасибо. Кто из вас двоих нашел тело?

– Я, – отвечает Франсуа.

Данте, собравшись с духом, переступает порог. Он в хорошем настроении и сохраняет самообладание, но на него давит тяжесть бетонной массы над головой. Он ощущает себя пловцом, задерживающим дыхание под водой, и знает, что долго не продержится.

– Не возражаете, если мы зайдем туда на минутку?

Франсуа смотрит на Данте с недоверием: он не такой, как Коломба, не принадлежит к их клубу, и телохранитель чует в нем что-то странное, возможно опасное.

Данте не подает виду, что это заметил, хотя он как кот среди охотничьих псов, и ему не привыкать к враждебности нынешних и бывших полицейских. Они все вместе заходят в сауну, где благодаря стеклянным стенам, открывающим вид на террасу, Данте становится чуть легче. Столбик его внутреннего термометра, с помощью которого он оценивает интенсивность тревоги, опускается до средней отметки: он может еще какое-то время потерпеть.

– Кто вошел