Странное убийство - Валентина Николаевна Раскач

Светлана Михайловна сладко потянулась в кровати, вставать вовсе не хотелось. С мыслью: «Как хорошо, когда никуда не надо спешить», она решила было еще подремать. Но тут случайно едва приоткрытый глаз женщины скользнул по циферблату огромных старинных часов, висевших прямо напротив кровати. Светлана Михайловна даже села в постели, не веря своим глазам.

– Но нет, все так и есть, часы показывают начало одиннадцатого.

Желание понежиться в постели мгновенно испарилось. Чудесный, солнечный весенний день уже пробрался в спальню сквозь неплотно задернутые тяжелые шторы и весело хозяйничал в комнате, пуская солнечные зайчики.

– Интересно, неужели меня муха цеце укусила? Сроду не вставала так поздно, я же – жаворонок. Видно, незаметно ко мне подкралась костлявая старость. Нет, неправильно формулирую, костлявая в литературе бывает смерть с косой, а у старости другой эпитет, какой что-то не вспоминается. Значит, еще и склероз! Стоп, вспомнила – дряхлая старость. Фу, слава богу, хоть склероза нет!

Так огорченно рассуждала совсем еще не старая, пятидесятилетняя (правда, с приличным «с хвостиком») женщина, одевая легкий халатик. Светлана Михайловна уже полностью стряхнула с себя утреннюю негу, поэтому мозг женщины стал работать более рационально:

– Выходит, я даже не слышала, как Вика собирается на работу, а уж она собирается, точно слон в посудной лавке. Самое главное, я не проследила, как дочь позавтракала, небось на ходу выпила лишь чашку кофе – огорчилась заботливая мать.

Светлану Михайловну не покидало неожиданно нахлынувшее чувство тревоги. Может быть потому, что сегодняшний день начался необычно, выбиваясь из привычного ритма устоявшейся жизни. Женщина изо всех сил пыталась убаюкать себя, придумывая на ходу причины, которые могли бы успокоить расшалившуюся нервную систему вовсе без повода, на пустом месте.

– Чего я всполошилась, здесь, к гадалке не ходи, и так все ясно: в родительском доме в кои-то веки ночевала взрослая дочь, она и нарушила обычный распорядок «старушки».

По дороге в ванную Светлана Михайловна заметила, что дверь в комнату дочери закрыта. Такая пустячная деталь опять вывела женщину из равновесия.

– Обычно Вика закрывалась только, когда спала…

Так продолжала накручивать себя беспокойная мама, но напомнившее покалываниями больное сердце заставило Светлану Михайловну благоразумно остановиться:

– А чего я удивляюсь, может, девочка спит, решила прийти на службу попозднее. Она мне вечером пыталась рассказать какие-то глупости про то, что хочет бросить Виталия, да еще и с работы уйти. Но, я прекрасно понимаю молодых, все это из серии: «Милые бранятся – только тешатся». Раньше Вика вставала чуть свет, дочка еще более выраженный жаворонок, чем я. Точно, я вчера по телевизору слышала, что нас ночью ожидает сильная магнитная буря. Теперь понятно, почему я так поздно проснулась. Вот и на дочку солнечные вспышки подействовали.

Светлана Михайловна остановилась у двери, почему-то не решаясь войти.

– Видно, у дочери привычки изменились. Надо вспомнить, когда Вика у меня ночевала последний раз.

Светлана Михайловна задумалась и пришла к неожиданному результату:

– Боже, выходит Вика не ночевала у меня уже несколько лет. Точно, сначала она снимала квартиру поближе к редакции, а потом Виталий подарил дочери квартиру. Новая квартира дочери находится недалеко от редакции, в которой они оба трудятся. Естественно, Вика, приезжая в гости, не оставалась у меня на ночь. Как же быстро летит время!

Некоторое время Светлана Михайловна мялась под дверью, по-прежнему не решаясь войти, но все же любопытство победило. Женщина тихонько приоткрыла дверь и на цыпочках прокралась внутрь комнаты, чтобы не разбудить свою взрослую девочку. Но предчувствие не обмануло мать – то, что она увидела, было так непохоже на поведение дочери.

– Что за чудеса? Постель убрана, Вики нет. Ушла, ничего не сказала, даже не попрощалась.

Но тут же любящая мать придумала оправдание для дочери.

– Наверняка, Вика заглядывала ко мне в спальню, но не стала будить «разоспавшуюся клушу».

Уже выходя из комнаты, озадаченная женщина заметила на столе исписанный листок бумаги.

– Ну вот получается, Вика вовсе не изменилась, по-прежнему, все забывает, оставила свои заметки, на работе опомнится, будет искать. Сейчас возьму очки, чтобы убедиться, что моя милая растеряша забыла какой-то текст. На всякий случай позвоню Вике, узнаю, нужна ли ей эта бумажка? Может случиться, что дочка просто оставила листок за ненадобностью.

Найдя очки, Светлана Михайловна с удивлением поняла, что на листке нет рабочих записей, перед ней – письмо, адресованное именно ей. На женщину с новой силой накатило нехорошее предчувствие – никогда раньше дочь не обращалась к ней в эпистолярном жанре. Светлана Михайловна даже села, руки, держащие листок, дрожали, как в ознобе. Она принялась читать. Несмотря на то, что дочь обращалась именно к ней, женщину не покидало чувство, будто письмо пишет не Вика, а кто-то другой сообщает ей про дочь:

– Мамуля, привет!

Я уехала на дачу, ключи взяла без твоего разрешения, надеюсь, ты на меня не рассердишься за это. Я хочу некоторое время пожить загородом.

Теперь попытаюсь объяснить, почему не стала ждать твоего пробуждения. Ма, вчера вечером я делала попытки растолковать тебе, что я решила круто поменять свою жизнь – расстаться с Виталием и уйти с работы. Но мои слова отскакивали от тебя, как от стенки горох. Ты почему-то определила мои откровения, как очередной бзик, который наутро пройдет. Хотя кому, как не тебе, известен мой характер. Я не бросаю слов на ветер, это решение выстраданное, хорошо обдуманное. Поэтому мне легче не выслушивать твою аргументацию и уговоры, все равно дискуссия ничего не поменяет.

Ма, большая просьба – наведайся, пожалуйста, в мою квартиру, забери Фифу, приюти ее на время, пока я не вернусь в город. Кошка не в курсе моих семейных перипетий, она не должна страдать из-за моего кульбита. Ключи от квартиры я оставила на тумбочке в прихожей.

Мамуль, самое главное не переживай, у меня все хорошо!

Не нагружай свое больное сердце бесполезными раздумьями о том, как надо было мне поступить, если бы я была умной девочкой. Номер телефона я поменяла, оставляю тебе его на случай, если тебе понадобится моя помощь. Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу пока ни с кем общаться, поэтому никому (от слова вообще) не давай мои координаты.

Целую, твоя Вика.

Некоторое время Светлана Михайловна сидела, застыв в оцепенении. Наконец, выйдя из ступора, она стала перечитывать письмо, потом еще и еще, так несколько раз. Бедная женщина надеялась, что она неправильно поняла