Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

Впервые опубликовано в Токио в 1961 году под японским названием «Suna no Utsuwa» («Крепость из песка»)

Примечание переводчика: имена в тексте даны в японском порядке — сначала фамилия.

Перевод произведения «Suna no utsuwa».

Первый поезд по линии Кэйхин-Тохоку должен был отправиться со станции Камата в 4:08 утра. Вскоре после трёх утра машинист, тормозной кондуктор и поездной кондуктор вышли из дежурной комнаты ночной смены и направились в железнодорожный парк. Было темно и холодно.

Когда молодой тормозной кондуктор посветил фонариком под седьмой вагон, он оцепенел и на мгновение замер, сглатывая, а затем бросился бежать, размахивая руками. Он влетел в кабину машиниста и закричал: — Эй, там тунец!

— Труп? — со смехом переспросил машинист. — Поезд ведь ещё даже не тронулся. Откуда тут взяться тунцу? Протри глаза и проснись.

— Нет, я не ошибся. — Тормозной кондуктор побледнел. — Я и вправду видел под поездом тунца.

Машинист и кондуктор решили посмотреть сами. Когда тормозной кондуктор посветил фонариком под седьмой вагон, они увидели человеческую фигуру, лежавшую на рельсах прямо перед колёсами. В луче фонаря она блестела. Машинист наклонился, чтобы разглядеть её получше, и закричал: — Фу, какой ужас!

Трое мужчин некоторое время стояли, глядя на тело. Потом кондуктор сказал: — Немедленно звоните в полицию. У нас мало времени. До отправления в 4:08 оставалось всего двадцать минут. Машинист побежал обратно в контору.

— С самого утра и такие неприятности, — сказал кондуктор тормозному кондуктору. — Интересно, что тут произошло? Колёса и с места не сдвигались, а лицо у него всё в крови.

Лицо покойника походило на красную маску демона. Голова лежала на одном рельсе, словно на подушке, бёдра — поперёк другого. Если бы поезд тронулся, лицо было бы раздавлено, а тазобедренный сустав перерезан колёсами.

Небо светлело. Когда прибыли сотрудники полиции, фонари в железнодорожном парке уже погасили. Старшего инспектора отдела расследования убийств Куродзаки Хадзимэ сопровождали восемь сотрудников отделов расследования убийств и уголовного розыска.

Вагон, под которым нашли тело, оставили на путях, а остальные отцепили и увели из парка. Сотрудники уголовного розыска сновали вокруг него. Они фотографировали, чертили схемы и наносили красные линии на позаимствованный план железнодорожного парка. Когда место происшествия было зафиксировано, тело вытащили из-под вагона. Это был мужчина, лицо которого ударами превратили в неузнаваемое месиво. Глазные яблоки почти выскочили из орбит, нос был размозжён, рот разорван. Седые волосы слиплись от крови.

Вскрытие установило следующее:

Возраст: примерно 54–55 лет; телосложение худощавое.

Причина смерти: странгуляция.

Почти всё лицо покрыто многочисленными кровоподтёками, лицевые кости во многих местах сломаны. На руках и ногах — повреждения и переломы, сопровождающиеся ссадинами и припухшими следами от ударов.

Содержимое желудка: светлая, слегка густая жидкость желтовато-коричневого цвета с примесью алкоголя и частично переваренного арахиса. Химический анализ указывает на наличие снотворного.

Заключение: на основании вышеизложенного предполагается, что потерпевший выпил снотворное, растворённое в виски, после чего был задушен; затем ему с большой силой нанесли удары тупым предметом, например камнем или молотком.

Давность наступления смерти: 3–4 часа.

На потерпевшем были дешёвый костюм, дешёвая рубашка и дешёвое бельё; ни на одной вещи не было прачечных меток. По-видимому, он был бедным рабочим, но полиция не нашла ничего, что помогло бы установить его личность. Предполагалось, что его убили между полуночью и часом ночи.

Убийца с особой жестокостью изувечил лицо потерпевшего уже после смерти. Это указывало либо на сильнейшую ненависть преступника к жертве, либо на намерение полностью уничтожить лицо, чтобы помешать опознанию тела. Следственная группа пришла к выводу, что мотивом был не грабёж: убийство совершил знакомый потерпевшего, действовавший из ненависти, — возможно, на почве сильного личного чувства.

Первой задачей было установить личность потерпевшего. Оперативники начали опрашивать людей в окрестностях станции Камата.

Предыдущей ночью в баре «Торис», одном из сети дешёвых баров неподалёку от станции, видели двоих, которые могли быть потерпевшим и его спутником. Для опроса вызвали служащих бара и бывших там посетителей. По словам бармена и хостес, эти двое прежде сюда не заходили. Они вошли в бар около половины двенадцатого ночи. Время точно определила одна посетительница, служащая конторы: она беспокоилась, что опоздает на последний поезд по линии Мэкама. Лица двоих посетителей никто толком не запомнил. Все сходились в одном: у одного волосы были совсем седые. О другом одни свидетели говорили, что ему тридцать лет, другие — что около сорока, а третьим он казался гораздо моложе.

После того как были получены показания от служащих и посетителей бара, а также от двух гитаристов, прошедших мимо этих мужчин у входа, все сходились лишь в одном: потерпевший говорил с акцентом региона Тохоку на северо-востоке Японии, с характерным густым «дзу-дзу» в произношении. Более молодой мужчина, по-видимому, говорил на литературном японском языке.

Никто из опрошенных свидетелей не знал, о чём говорили мужчины. Они сидели в кабинке у двери в уборную. Служащие и посетители, проходя туда и обратно, слышали лишь обрывки: несколько слов, отдельную фразу. Но Сумико, одна из хостес, вспомнила, что молодой человек сказал потерпевшему: «Камэда, должно быть, и теперь всё тот же». Другая хостес тоже слышала слово «Камэда».

Что означало «Камэда»? Следственная группа заключила, что потерпевший и нападавший были старыми знакомыми, давно не видевшимися, случайно встретились и зашли в ближайший бар. В разговоре всплыл их общий знакомый Камэда. Из этого можно было заключить, что седой мужчина либо недавно видел Камэду, либо продолжал поддерживать с ним дружбу, тогда как молодой уже некоторое время с Камэдой не встречался.

Среди других обрывков разговора были такие фразы: «Вспоминается былое», «С тех пор всё складывалось не так, как я надеялся» и «Я наконец привык к такой жизни». Говорил это главным образом потерпевший, мужчина с сильным акцентом. Слов молодого человека почти не было слышно: он говорил тихим, глухим голосом и всякий раз, когда кто-нибудь проходил в уборную, отворачивался. Ему приписывали лишь одну фразу: «Камэда, должно быть, и теперь всё тот же».

Молодого человека, появившегося в баре «Торис» вместе с потерпевшим, сочли главным подозреваемым. Было решено навести справки о нём и потерпевшем в дешёвых квартирах и гостиницах района Ота в Токио, где находились бар «Торис» и станция Камата.

В вечерних газетах появились обширные