Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– К сожалению, начальство во Флоренции назначило на это дело заместителя прокурора, Риккардо Делла Ланге. И я могу с уверенностью заявить, что обмен идеями с бывшим нью-йоркским детективом по расследованию убийств принесет гораздо больше пользы, чем выслушивание идиотских заявлений Делла Ланге. – Он не собирался показывать Даниэлю, насколько неуверенно себя чувствовал в раскрытии этого жестокого преступления. Все было сложно. Неопознанная жертва (возможно, американец), ценные вещи оставлены на месте. За всю карьеру ему довелось расследовать всего одно убийство, и то несложное. Ситуацию осложняло и то, что Делла Ланге, предвзято относящийся ко всем южанам, считал его глупцом.

Перилло открыл ящик стола, уставился на его беспорядочное содержимое, словно оно могло предложить решение, и раздраженно захлопнул.

Даниэль выпрямился за спиной начальника, готовясь к вспышке гнева.

– Мы докажем этому заносчивому типу, что он ошибается, – громко произнес Перилло. – Мы раскроем это ужасное убийство, Даниэль. Мы просто обязаны.

Даниэль расслабил мышцы.

– Да, маршал. Быть может, нам стоит поговорить с синьором Дойлом? Он, несомненно, раскрыл множество убийств за свою девятнадцатилетнюю карьеру.

– Возможно, Даниэль. – Именно об этом он и думал. – Но пока возвращайся к обзвону ювелирных магазинов, которые ты так ловко нашел в Сети.

К немалому огорчению юноши, список был бесконечным. Он любил копаться в интернете, выискивая драгоценные жемчужины информации для начальника, но разговаривать с людьми ему было тяжело, особенно по телефону, когда не знаешь, чего ожидать. Единственным преимуществом, на которое неоднократно указывала его мать, было то, что, по крайней мере, никто не видел, как он краснеет, когда в силу застенчивости начинал запинаться в разговоре.

– Простите, маршал, – осмелился возразить юноша. – Раз погибший был американцем, то, возможно, и часы тоже американские?

– Криминалисты подтвердили, что одежда на нем была американской, включая золотистые кроссовки, но это необязательно делает его американцем. В одном только Нью-Йорке миллионы туристов скупают тонны «американских» вещей, сшитых детьми в какой-нибудь стране третьего мира с дешевой рабочей силой. – Перилло снял с кресла замшевую куртку из итальянской овчины, скроенную и сшитую во Флоренции, и накинул на плечо. – Дорогой Даниэль, будь осторожен с поспешными выводами. Телефон ждет тебя, а я навещу четырех местных ювелиров. Возможно, кому-то из нас повезет. Ciao.

Даниэль проводил взглядом начальника – тот неторопливо направлялся к двери, мягко ступая в новых замшевых ботинках и куртке в тон. Юноша знал, куда первым делом заглянет маршал – в кафе за углом, за своим десятым или двенадцатым эспрессо за день. Как только у этого человека не тряслись руки от всего выпитого кофеина? Даниэль перевел взгляд на экран своего компьютера. На заставке стройная линия кипарисов на фоне чистого голубого неба. Снимок, который в итоге украсил бесчисленное количество открыток. Бо́льшую часть времени он любил свою работу, ему нравился начальник. Мир за кипарисами подождет. Даниэль взял свой мобильный телефон и набрал первый номер из записной книжки.

Нико и Тильда сидели за столиком на террасе ресторана, глядя вниз на темную долину, усыпанную огоньками далеких городков. В небе тоже мерцали свои, далекие огни, а луна сияла тонкой улыбкой. Больше всего посетителей привлекал вид, открывающийся из ресторана «Сотто иль Фико». Еда была хороша, но вид… вид был потрясающий. Было уже за полночь, и заведение опустело, лишь легкий ветерок шелестел листьями инжира. Столы были убраны, посуда перемыта, кухня закрыта. Энцо отвез мать домой, а Стелла ушла с Джанни. Пришло время расслабиться за бокалом «Саммарко» 2013 года, «супертосканского» красного, с которым Нико познакомил Энцо.

– Похоже, Джанни передумал, – нарушил тишину Нико, – Стелла снова улыбается.

– Это ненадолго, я знаю свою дочь. Он принес ей цветы. Это уловка. Ему нужно, чтобы она снова в него влюбилась, прежде чем он возобновит свои требования, и она это понимает.

Нико услышал гнев в ее голосе. С чего вдруг? Он не мог поверить, что Энцо когда-либо обращался с Тильдой подобным образом, он был хорошим человеком, «соль земли», как однажды назвала его Рита.

– Я рад, что мои «фузилли а-ля Рита» разошлись на ура. – Он не столько хвастался, сколько пытался сменить тему.

– Мои поздравления, Нико. Они были восхитительны. Ты добавил ровно столько чеснока, руколы и масла, сколько нужно. Видел, как Эльвира тайком воровала их с тарелки Энцо, когда думала, что мы не смотрим?

Нико рассмеялся.

– Полагаю, они ей понравились, но она никогда не признается в этом.

– Даже на смертном одре.

– Я бы запек больше помидоров, если бы они у меня были. Я обчистил все свои грядки.

– На воскресном рынке в Панцано их будет предостаточно. Съездим вместе, если хочешь.

– Считай, что рецепт теперь твой, – ответил Нико. – Я хочу попробовать приготовить и другие блюда.

– Любой рецепт Риты здесь будет в почете.

– А как насчет моих?

Тильда рассмеялась.

– Сначала мне придется попробовать.

– Договорились. – Они чокнулись бокалами и отпили по глотку. – Вино просто божественное, – отметил Нико.

– Да, оно разглаживает морщины, образовавшиеся за день, а у тебя сегодня их хватало.

– А у тебя?

В его вопросе слышалась забота, и Тильде не понравилось, что ее эмоции были так заметны.

– Мои при мне, но винить в них я могу только возраст, а не этот день. Как дела у Сальваторе? Он выяснил, кем был убитый?

Нико понял, что она пытается сменить тему.

– Пока нет. Полагаю, он исходит из того, что мужчина был не местный, скорее всего, из-за обуви.

Ей снова вспомнились пьяные слова Робби: «Я вернусь весь в золоте». Тильда резко тряхнула головой, будто отгоняя мысль.

– Комар, – оправдалась она, когда Нико с любопытством посмотрел на нее.

– Перилло разослал запрос по всем отелям в округе и, полагаю, опросил несколько риэлторов. Мужчина с такими часами мог снять апартаменты. Не думаю, что он был поклонником Airbnb, но кто знает, сейчас все битком – сезон.

– Надо искать неубранную постель.

– Начало неплохое. Хотя, полагаю, многие туристы спят вовсе не в тех кроватях, за которые платят.

– Не только туристы, – отрезала она, ее голос снова стал резким.

Нико наклонился вперед, пытаясь разглядеть выражение лица Тильды в тусклом свете свечи, отпугивающей комаров. Неужели Энцо изменял ей? Рита когда-то сказала, что измена в крови у итальянских мужчин.

– Это не то, что ты подумал. Энцо ко мне очень добр.

– И ты этого заслуживаешь.

Она покачала головой.

– Хотела бы я так думать. – Она не любила его, когда они поженились. После того, что случилось, казалось, она не имеет на это права. Но Энцо любил за двоих и продолжает любить. Она будет вечно благодарна ему за это.

Нико не