Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

Хотя улица все еще освещалась рассеянным мягким светом, сумерки понемногу сгущались. На пороге возникла высокая мужская фигура в облачении англиканского священника.

Очевидно не заметив прохода, а только ряд столов, священник перемахнул через первый из них с легкостью заправского атлета. Так же ловко он перескочил и через второй стол, правда задев каблуком две книги, которые спорхнули со столешницы, как летающие тарелочки в тире.

Затем, обнаружив перед собой следующий стол с высоченной кипой фолиантов, священник, похоже, осознал всю несуразность своего поведения. Смущенно потоптавшись, он сделал шаг в сторону изумленного букиниста.

– Мистер Дэнверс? – отдуваясь, спросил викарий. – Должен принести вам свои глубочайшие извинения. К сожалению, я порой так спешу, что не смотрю себе под ноги.

– Ничего страшного, – кивнул Дэнверс.

Тут викария, видимо, посетила еще одна мысль.

– Я обязан извиниться и за другое. Исполнение моего долга занимает, увы, столько времени, что мне до сих пор не удавалось зайти к вам, мистер Дэнверс, – обаятельно улыбаясь, продолжал священник, – чтобы неспешно побеседовать о литературе.

– Не стоит извинений, – улыбнулся в ответ Дэнверс; в его глазах читалось некоторое сомнение.

– Я пришел узнать, – произнес преподобный Джеймс Кэдмен Хантер, с трудом сдерживая нетерпение, – нет ли у вас книг на тему анонимных писем.

– На тему анонимных писем, – бесстрастно повторил Дэнверс, бочком придвигаясь к столу, чтобы загородить от взгляда викария лежавший на нем листок.

– Да, – подтвердил преподобный Джеймс. – Я собираюсь завтра утром прочесть проповедь на эту тему.

Повисла мертвая тишина.

Если преподобный Джеймс – пусть и невольно – ожидал произвести эффект, то он его, несомненно, произвел. Дэнверс оцепенел, а рука Г. М., который как раз подносил ко рту черную сигару, застыла в воздухе.

– Я говорю вам об этом, – нарушил паузу преподобный Джеймс, – потому что никакой тайны тут нет. В других обстоятельствах я бы во всеуслышание заявил о своем намерении сегодня же вечером. Я открою своей пастве всю правду. Я высеку их кнутом и отстегаю бичом, я вразумлю их любыми доступными способами. Я брошу им в лицо все, что я о них думаю. И если прихожанам это не понравится, то моей вины, боюсь, тут нет.

Дэнверс тихим голосом произнес:

– Но ваши прихожане… – Он осекся. – При чем тут они?

– Вы ведь нечасто посещаете церковь, сэр?

– Увы, нечасто.

– Они могли бы открыться мне, – пояснил преподобный Джеймс. – По крайней мере, многие из них. Однако они испугались скандала и смолчали. Я мог бы спасти жизнь ни в чем не повинной женщины… – Он сжал кулаки. – У меня есть четкий план, как обличить ту, что пишет анонимки, и сделать ее объектом всеобщего порицания. Мне не следует раскрывать детали этого плана до завтрашнего дня. Но ведь я… ни сном ни духом не подозревал, что за чума у нас свирепствует, пока сегодня сам не получил письмо!

– Могу ли я полюбопытствовать, – потупился Дэнверс, – что было в этом письме?

– Можете, – ответил преподобный Джеймс, собравшись с духом. Он сунул руку во внутренний карман пиджака, но ничего там не нащупал. – Я… оставил письмо дома. Однако в нем меня обвиняют во… внебрачной связи с мисс Джоан Бэйли. – Сняв груз с души, викарий заговорил увереннее: – Завтра утром в церкви я намереваюсь прочесть это письмо перед всей паствой.

Стало так тихо, что можно было услышать тявканье собак с противоположной стороны улицы. Но сэр Генри уже забыл, что снаружи его ждет ватага детворы.

Первым, потирая подбородок костлявой рукой, заговорил Дэнверс.

– Я, как вы заметили, в церковь не хожу, – хрипло произнес он. – Однако… Расследование просто необходимо, это неоспоримо! Но таким способом…

– Вы знаете, – сказал викарий, – что произойдет, когда я зачитаю письмо в церкви?

– Безусловно, – кивнул Г. М. – Разверзнутся врата ада.

– Важно, что не в буквальном смысле, сэр. Однако вы не уловили сути. Это письмо… – Викарий запнулся, слегка сдвинув брови. Только теперь он окончательно осознал, что в книжной лавке они с Дэнверсом не одни: в кресле расположился человек бочкообразного вида со сверкающей лысиной, недружелюбным выражением лица и черной сигарой в зубах. Викарий вопросительно взглянул на Дэнверса.

– Мистер Кэдмен Хантер, – сказал тот, – позвольте представить вас сэру Генри Мерривейлу.

Церемонно кивнув, викарий уже собирался произнести подходящую случаю любезность, как в его голове шевельнулось смутное воспоминание. Его лицо, которое можно было бы назвать красивым, если бы не чересчур длинный нос, стало сосредоточенным, а по лбу пробежали морщины. Он провел ладонью по своим светлым волосам. Внезапно преподобного Джеймса осенило, и его брови поползли вверх.

– Так вы, должно быть, и есть тот самый старик. – Он произнес эти слова так тихо и искренне, будто говорил: «Так вы, должно быть, и есть сэр Ланселот».

Еще ни разу в жизни Г. М. не слышал этой фразы, обращенной к нему, в таком тоне. Его называли «стариком», либо неохотно признавая его заслуги, либо неприкрыто хамя. Поэтому неудивительно, что Г. М. чуть не опрокинулся на пол вместе с креслом, – старик, понимаешь ли… Однако он совладал с собой, хотя и выронил из руки сигару, которую немедленно растоптал Дэнверс. Г. М. между тем созерцал викария, пытаясь понять, не изволит ли тот шутить. Однако преподобному Джеймсу было явно не до шуток.

– Сынок, – обратился к нему Г. М., выбираясь из кресла, – дайте пожать вашу руку.

– Для меня это большая честь, сэр Генри.

– Я набожный человек, знаете ли, – горячо заверил его Г. М., – а уж после таких слов буду ходить в церковь и того чаще. Меня не ценят, сынок, это факт. От кого вы обо мне слышали?

– От одного моего приятеля, ирландского адвоката по имени Кит Фаррелл. Он нередко вспоминает дело о бронзовой лампе, а вы, по его словам, просто святой.

– О сынок, не следует верить всему подряд, – сказал Г. М., скромно открещиваясь от святости. – Хотя тогда разоблачение и правда было блестящим! Сногсшибательным!

– Разоблачение! – воскликнул викарий, в порыве вдохновения хватая Г. М. за плечи. – Вот именно. Если это и не Провидение, – рассмеялся он, – то во всяком случае самая большая удача, которая могла улыбнуться простому деревенскому священнику! Вы были посланы сюда, чтобы помочь мне с разоблачением!

Г. М. взглянул на него с тревогой:

– Погодите-ка, сынок! Я приехал сюда, чтобы…

– Мы немедленно идем ко мне домой, – решил преподобный Джеймс, – и вместе исследуем эту анонимку. Какая неожиданность – тут, оказывается, есть проход! – И он стал энергично подталкивать Г. М. к выходу. – Дорогой сэр, неужели вы не рады тому, что вам предстоит исполнить ваш священный долг?

– Честно говоря, нет, – заявил Г. М. – Видите ли, сынок, у меня тут снаружи стоит очень ценный чемодан на колесиках. Мне нужно отвезти