Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

– Дверь не заперта, – проговорила Фрейя. – Том оставил ее открытой или… или кто-то проник внутрь? – Понизив голос, она добавила: – Они могут быть еще здесь. – Ее взгляд заметался по сторонам в панике. – Том? – Она бросилась к лестнице.

Гарри огляделся в поисках какого-нибудь оружия. Клюшки для гольфа? Но они в гараже. Выхватив из подставки нож для разделки мяса и размахивая им, он поспешил за женой по лестнице, потом пересек, пошатываясь, верхнюю площадку. Фрейя распахнула дверь в комнату Тома и включила свет. К ее облегчению, сын лежал в кровати – он был в наушниках, как и говорил Гарри.

Том заморгал, ошеломленно глядя на родителей.

– Ты в порядке, милый? – кинулась к нему Фрейя.

Он сдвинул наушник и сонно пробормотал:

– Чего? Что?

– Панель в оранжерее разбили. Ты что-нибудь слышал, милый? Кто-то был внизу? – Глупый вопрос, она знала. Сын никогда ничего не слышал.

Том нахмурился:

– Без понятия. Типа чего? Я ничего не разбивал.

– Спи, мой хороший, – сказала она, отступая к порогу, выключила свет и вышла, закрыв за собой дверь.

Гарри в этот момент открывал гостевую спальню.

– Осторожно! – шепотом предупредила она. – Надо вызвать полицию.

– Может, Джинкс стекло разбил? – предположил он.

– И дверь отпер?

– А ты уверена, что она была заперта?

Фрейя посмотрела на мужа:

– Мы дважды проверяли все окна и двери.

Сняв трубку стационарного телефона, она набрала номер.

Прошло двадцать тревожных минут, в течение которых Гарри, стоя у подножия лестницы с разделочным ножом наготове, успел выпить двойной эспрессо. Наконец Киплинги услышали, что к дому подъехала машина, и увидели синие проблесковые маячки сквозь верхние стеклянные вставки в парадной двери.

В дом вошли двое: высокий крепкий офицер, представившийся констеблем Олдриджем, и полицейский пониже ростом, чей жетон гласил: «Констебль Дэйв Симмонс». Фрейя объяснила, что недавно они с мужем участвовали в съемках программы «Антикварный развал», где представили картину, возможно обладающую огромной ценностью.

– Ее украли? – спросил Симмонс.

– Нет.

– Что-нибудь пропало?

– Мы еще не проверили как следует, но если кто-то вломился к нам, то, скорее всего, цель была в этом. – Она провела полицейских в гостиную и показала картину.

Следующие пятнадцать минут полицейские тщательно обыскивали дом – заглянули во все шкафы и серванты, проверили чердак, затем осмотрели сад, сарай и теплицу.

Вернувшись в дом, констебль Олдридж поинтересовался:

– У вас установлена камера видеонаблюдения. Она активна?

– Да, – ответила Фрейя. – И устройство довольно простое – чтобы посмотреть запись, нужно извлечь карту и загрузить в компьютер.

Олдридж кивнул:

– Это займет некоторое время. Полагаю, мы установили, что злоумышленников сейчас в доме нет. Вы оба согласны с этим?

– Да, спасибо, офицеры, – сказал Гарри, переглядываясь с женой и ища подтверждения.

– И вы не обнаружили, что у вас что-то пропало?

– Пока что нет, – ответила Фрейя.

Симмонс сморщил лоб:

– Возможно, вы застали грабителя врасплох, неожиданно вернувшись домой.

– Без четверти два ночи? – резко парировала Фрейя.

Полицейский смутился:

– Вам стоит внимательно проверить ценности – часы, украшения, другие вещи – и убедиться, что все на месте. – Он протянул визитку. – Если обнаружите пропажу, немедленно свяжитесь с нами.

Поблагодарив стражей порядка, Киплинги проводили их до двери, и те уехали в ночь.

Отец Дэниела Хегарти Лен был мелким рецидивистом, так и не нашедшим своего истинного призвания. А ведь у него был талант к рисованию дикой природы, и он мог оттачивать мастерство в свободное время – уж в чем в чем, а в этом он не испытывал недостатка, учитывая, что бо́льшую часть взрослой жизни ему пришлось провести в тюрьме. Самые теплые воспоминания детства у копииста были связаны с рыбалкой на реке Арун – мальчик сидел на берегу, поглядывая на поплавок, покачивающийся на воде, а отец работал за мольбертом.

Итак, пока Дэниел рос, Лен промышлял кражами со взломом. С тех пор как сыну исполнилось десять, он брал его с собой, заставляя пролезать в форточки, чтобы открыть изнутри двери или окна. Но, как с горечью вспоминал Дэниел, старый хрен ни разу не поделился с ним ни крохой своей добычи. Младшему Хегарти было семнадцать, когда отец «повысил квалификацию» и стал грабить банки и почтовые отделения. Через два месяца после последнего ареста он скончался в тюрьме от аневризмы, так что заботы о матери и трех младших детях в семье легли на плечи Дэниела.

От старого пройдохи ему достались лишь острый нюх на выгодные шансы да талант художника. В последней школьной характеристике наряду с жалобами на постоянные прогулы было с намеком на похвалу сказано, что если бы он приложил хоть толику старания, то мог бы реализовать себя как графический дизайнер.

Возможность «приложить толику старания» представилась два года спустя, когда Дэниел с приятелями рыбачил в Ирландии и возвращался на пароме из Дублина в Англию. На таможне он подслушал разговор двух сотрудников пограничного контроля – те жаловались, как сложно распознать поддельные ирландские паспорта транспортных средств.

Хегарти оборудовал мастерскую в своей комнате в муниципальном доме и наладил доходный бизнес по подделке документов. За год он скопил достаточно, чтобы купить матери небольшой дом на окраине города, расплатившись наличными.

Следующий шанс появился с приближением передачи Гонконга Китаю 1 июля 1997 года, после 156 лет британского правления. Жители колонии рвались в Великобританию, и возник ажиотажный спрос на британские паспорта. Хегарти увидел в этом золотую жилу и принялся ее разрабатывать.

Он начал с небольших партий искусно подделанных паспортов, и вскоре к нему выстроилась очередь китайских клиентов. За три месяца, при «ставке» тысяча фунтов за штуку, он накопил на старинную виллу с террасой в центре Брайтона, у Часовой башни, и развернул там настоящую мини-фабрику, наняв печатника, переплетчика и продавца. Деньги потекли рекой.

Однако Хегарти подвела безграмотность печатника. На форзаце каждого британского паспорта значится: «Государственный секретарь Ее Британского Величества запрашивает и требует от имени Ее Величества у всех, кого это может касаться, разрешить предъявителю сего свободный и беспрепятственный проезд и оказать ему необходимую помощь и защиту». Печатник умудрился допустить две ошибки в подделках, во всем остальном идеальных, набрав «Британского» с двумя «н» и «Величества» с «и» после «ч». Грубые ошибки оставались незамеченными полицией больше года, за который Хегарти скопил триста тысяч фунтов на предоплату покупки замка в Шотландии – убежища на случай провала. Но бежать он не успел: однажды утром, пока его команда усердно печатала паспорта в роскошном особняке, дверь выбили и пятеро полицейских положили конец мечте.

За пять лет,