Умереть для коллекции - Питер Джеймс

Что, черт возьми, происходит?! Господи Исусе, что, черт возьми, происходит?!

Он смотрел на горящий двигатель. Чувствовал жар. Видел, как копы выбегают из машины.

Рассудок подсказывал Ронни, что никакой встречи не будет. Но он старался не обращать внимания на эти подсказки. Его рассудок ошибается. Его глазам верить нельзя. Он все равно явится на эту встречу. Надо идти вперед. Значит, иди. Ты можешь попасть на эту встречу. Ты еще можешь попасть на эту встречу. ТЕБЕ НУЖНА ЭТА ЧЕРТОВА ВСТРЕЧА!

Но, с другой стороны, бормотал рассудок, один самолет мог, конечно, врезаться в башни-близнецы случайно, но вот два подряд… нет, это уже совсем другое дело. Два – это ужасно неправильно.

Подталкиваемый абсолютным отчаянием, Ронни схватился за ручку чемодана и решительно зашагал вперед.

Через несколько секунд он услышал глухой удар, словно упал мешок с картошкой, и почувствовал, как что-то мокрое шлепнуло по лицу. Потом он увидел, как по земле прямо к нему катится нечто белое и рваное и останавливается в нескольких дюймах от его ног. Это была человеческая рука. Ронни закрыл лицо ладонями, и его пальцы скользнули по чему-то жидкому. Он взглянул на них и увидел, что они испачканы кровью.

Его внутренности перевернулись, словно цемент в бетономешалке. Он отвернулся и вывалил свой завтрак прямо там, где стоял, почти не заметив, что всего в нескольких футах на землю шмякнулось что-то еще. Адски завыли сирены. Оглушительный вой летел отовсюду. Потом раздался еще один глухой удар, и снова ему на лицо и руки полетели брызги.

Ронни поглядел вверх. Пламя, дым, человеческие фигурки, похожие на муравьев, листовое стекло и человек в рубашке с коротким рукавом и брюках, летящий в свободном падении. Вот от него отделился ботинок и, кувыркаясь в воздухе, продолжил полет в одиночку. Ронни смотрел, как он падает: кувырк, кувырк, кувырк… шмяк. С неба дождем сыпались люди размером с игрушечных солдатиков и обломки, поначалу неотличимые друг от друга.

Он просто стоял и смотрел. Вспомнился набор почтовых марок, которые он когда-то обменял и на которых было изображено видение смерти и ада голландским художником Босхом. Да, вот что это. Ад.

Душный, смрадный воздух наполнился шумом. Вопли, вой сирен, крики, гул вертолетов. К зданиям бежали полицейские и пожарные. Перед ним остановилась пожарная машина с надписью «Лестница 12», закрыв ему обзор. Ронни обошел машину, когда из нее высыпали пожарные в касках и куда-то побежали.

Раздался еще один глухой удар. Ронни увидел, как пухлый мужчина в костюме упал на спину и взорвался.

Ронни снова вырвало. Не в силах держаться на ногах, он опустился на одно колено, закрыл ладонями лицо и, сотрясаясь всем телом, простоял так несколько секунд, надеясь, что весь этот ужас исчезнет. Потом обернулся в панике, решив, что кто-то стащил его чемодан с дипломатом. Но нет, вещи оставались на месте, прямо у него за спиной. Его изящный поддельный дипломат «Луи Вюиттон». Да и кого сейчас, черт побери, волнует, кто его сделал! Поддельный он или настоящий.

Прошло еще несколько минут. Ронни взял себя в руки и встал. Несколько раз сплюнул, пытаясь избавиться от привкуса рвоты во рту. И вдруг его охватила злость, и буквально за несколько секунд она разгорелась в груди в жгучее пламя ярости. Ну почему именно сегодня? Почему это не случилось в какой-нибудь другой гребаный день? Почему это должно было произойти именно сегодня?

Из парадного входа в Северную башню выходили люди, кое-кто был с головы до ног покрыт какой-то белой пылью, другие истекали кровью, все они еле-еле волочили ноги, будто пребывали в каком-то трансе. Послышались отдаленные гудки еще одной пожарной машины. И еще одной. И еще. Какой-то тип с видеокамерой встал прямо перед ним.

Новостной канал. Телевидение. Ронни представил, как бы перепугалась эта чертова дура Лоррейн, увидев все, что он видит сейчас. Она способна была впадать в панику по любому, самому пустячному поводу. Стоит только где-нибудь на автостраде случиться аварии, она тут же принимается звонить, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, даже если прекрасно знает, безмозглая курица, что он находится миль за сто от того места.

Он достал из кармана мобильный телефон и набрал ее номер. Раздался резкий гудок, и на экране выскочило сообщение:

Он попробовал еще раз и еще пару раз, потом плюнул и сунул телефон обратно в карман.

Чуть-чуть погодя, поразмыслив немного, он понял, как ему повезло, что дозвониться до нее он так и не смог.

Вы должны, черт бы вас побрал, светиться! В кромешной, хоть глаз выколи, темноте Эбби поднесла часы почти вплотную к лицу, уткнувшись носом в холодную сталь корпуса и стекло, но все равно ничего не увидела.

Я платила деньги за часы со светящимся циферблатом, черт бы вас всех побрал!

Эбби свернулась на жестком полу клубочком, и ей показалось, что она даже уснула; правда, она понятия не имела, как долго проспала. И был это день или ночь?

Ее мышцы затекли, а руку она отлежала и совсем не чувствовала. Эбби помахала ею в воздухе, пытаясь восстановить кровообращение. Рука совсем отяжелела, не рука, а свинцовая гиря какая-то. Она проползла пару футов по полу, взмахнула ею еще раз и, морщась от боли, ударила о стенку кабины, которая отозвалась глухим стоном.

– Эй! – прохрипела Эбби.

Она стукнула еще раз, другой, третий.

От ее усилий лифт закачался.

Эбби снова ударила. Еще раз. И еще.

Ей опять захотелось писать. Один ботинок был уже полон. Запах застоявшейся мочи становился все сильнее. Во рту пересохло. Она закрыла глаза, потом открыла и поднесла часы к глазам, чувствуя носом их холод. Но все равно ничего не смогла разглядеть.

В панике Эбби заерзала, решив, что ослепла.

Черт возьми, сколько сейчас времени?! Когда она в последний раз смотрела на часы, еще до того, как погас свет, было 3:08. Через какое-то время после этого она помочилась в ботинок. Впрочем, еще неизвестно, как хорошо у нее получилось в кромешной тьме.

Тогда ей сразу полегчало, в голове прояснилось. Теперь же позывы снова мешали думать. Она попыталась вытеснить это желание куда-нибудь за пределы сознания. Несколько лет назад она смотрела по телевизору документальный фильм о людях, переживших разного рода катастрофы. Одной из немногих выживших в авиакатастрофе, во время которой самолет упал на